Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов

До этого я купил у входа программку заездов и поднялся на трибуны. Встал у парапета в двух местах от Батисты и принялся листать. Надо было немного подождать, чтобы завести разговор более естественно. Его ведь никто не предупреждал, что с ним придет поговорить американец.

Люди как-то естественно сторонились от него, никого рядом не было. И это даже мне на руку — значит, что мы сможем нормально переговорить. Он, похоже, удивился, что кто-то встал рядом с ним, посмотрел на меня без особого интересу — ну незнакомец, ну в дорогом костюме, ну и что с того. Потом повернулся обратно к дорожке.

Лошади тем временем вышли на старт. Несколько секунд тишины, потом выстрел и топот копыт. Я подумал о скачках на колесницах в старые времена. На самом деле эти — всего лишь жалкое подобие, но вид мощных лошадей все равно завораживал.

Хотя на скачках именно я был в первый раз в жизни, а вот Лучано еще мальчиком на Сицилии частенько на них смотрел. Они там проводились каждый год, это была традиция. И он умел разбираться в лошадях, пусть сам на них и не ездил. Так что оставалось только воспользоваться его знаниями.

— Вторая, — произнес я вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь. — Посмотрите на нее. Идет красиво.

Батиста покосился на меня, и все-таки ответил:

— Четвертая быстрее идет, — ответил он. — Видите, как держит дистанцию?

— Вижу, — согласился я и пододвинулся ближе, встал рядом с будущим диктатором. — Но жокей второй умнее. Ждет своего момента.

Он посмотрел на дорожку. Через несколько секунд вторая лошадь действительно пулей вырвалась вперед, обогнала третью, потом четвертую, а к самому финишу и первую. И пришла первой.

— Да… — проговорил Батиста и повернулся на меня. — Вы угадали.

— Я редко ошибаюсь, когда дело касается соревнований, — ответил я.

Он посмотрел на меня оценивающе, с легким прищуром, а потом заметил:

— Вы не кубинец.

— Нет, — я покачал головой. — Американец, родом с Сицилии. Живу в Нью-Йорке, — я протянул ему руку и представился. — Чарльз Лучано.

Он пожал, крепко и коротко, не пытаясь передавить мне ладонь, как очень любят делать некоторые. И представился сам, хотя нужды никакой в этом не имелось:

— Фульхенсио Батиста.

— Я знаю, — сказал я просто.

— Откуда? — Батиста приподнял бровь.

— Я стараюсь узнать обо всем, что происходит на острове, — ответил я. — У меня есть свои люди. Один из них — Хуан Гарсия, мой ближайший партнер, который ведет здесь дела.

— Хуан Гарсия? — переспросил он. — Плантатор? Который недавно разбогател?

— Он самый, — кивнул я. — Хороший человек, умеет разбираться в людях. И разбогател он именно потому, что начал работать со мной, что много о нем говорит.

Батиста кивнул, ничего, тем не менее, не сказав. Снизу объявляли результаты заезда, люди вокруг переговаривались. Те, кому повезло поставить на нужную лошадь, смеялись, другие ругались вполголоса.

— В первый раз на Кубе? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой и улыбнулся. — Во второй. В первый раз приезжал, чтобы договориться с поставщиками сахара. Сейчас приехал купить несколько заведений.

— Вот как? — спросил он. — И что купили?

— Отель в центре и несколько заведений поменьше.

— Отель? — Батиста посмотрел на меня оценивающе. — Что за отель? Говорили, что у «Севильи» новый владелец.

— Да, — подтвердил я. — Это я. Только теперь он будет называться «Лакис». Мне так больше нравится.

Он помолчал несколько секунд, после чего сказал:

— Этот отель должен стоить недешево.

— Хорошие активы никогда не бывают дешевыми, — ответил я. — Но сейчас он стоит дешевле его настоящей стоимости. Потому что некоторые стали думать, что это плохой актив. Я купил, вот и все.

Тем временем объявили третий заезд. Мы оба повернулись к дорожке, лошадей стали выводить на дорожку. Я посмотрел на Батисту и спросил:

— Балуетесь ставками?

— Иногда, — ответил будущий диктатор. — Небольшие суммы, а так больше люблю просто смотреть.

— Я тоже, — согласился я. — Я не ставлю, мне не так интересно, кто придет первым. Я люблю смотреть, как жокеи принимают решения на большой скорости. Нужно выбрать нужный момент и сделать свое дело. Именно в нужный момент.

Я аккуратно выводил его на нужную тему. Я ведь не мог просто приехать к нему и сказать: «Фульхе, вот тебе чемодан с долларами, а вот грузовик оружия. Режим Мачадо держится на соплях, так что сноси его как можно быстрее, а потом начнем делать бизнес».

Он на самом деле в лучшем случае посмотрел бы на меня, как на сумасшедшего. А скорее всего сообщил бы, куда надо. Или просто приказал бы своим людям убрать меня, посчитав подстрекателем.

— Момент — это самое важное, — кивнул он.

— Согласен, — сказал я, как будто не я это придумал. — Выбрать правильный момент — настоящее искусство. Ты можешь быть очень способным, талантливым, но если тебе не хватает решимости действовать в нужный момент, и везения угадать, когда именно он наступил — ничего у тебя не получится. А в противном случае все выйдет как бы само собой.

Батиста смотрел на дорожку, но я видел, что он внимательно слушает. Он был умным человеком, и это чувствовалось сразу. Не начитанным эрудитом, а умным именно практически, прошедшим школу жизни. И это правильно.

Третий заезд закончился, мы оба помолчали, пока не объявят результаты. Я ждал, если я все рассчитал правильно, то он сам вот-вот начнет задавать нужные вопросы.

— Как вам Куба? — спросил он.

— Иначе, чем в прошлый раз, — ответил я. — В ноябре того года все было по-другому.

— У вас в Америке все тоже по-другому, — ответил он. — Кризис, бизнесы закрываются. По нам это ударило еще сильнее, вот и все.

— Да я не о том, — я покачал головой. — Я теперь и смотрю на ситуацию иначе. Раньше смотрел как турист, сейчас — как человек, который собирается вести здесь бизнес. И вижу совсем другое.

Он помолчал секунду, подумал, но все-таки спросил:

— И что вы видите?

— Вижу остров, — я улыбнулся.

— Остров?