Вы пришли умереть - Байтал Джи

Как и тогда, в первобытные времена, ребёнок бережно поднял жука и отряхнул от пыли. Сейчас вокруг было не сытое лоно дикой природы, а пыльные сальные улицы города, который насквозь пропах дымом, кровью и истошными воплями.

В отличие от своего далёкого брата, девочка не стала играть с жуком. Как загнанный зверь, она бросила несколько беглых взглядов по сторонам и быстро запихнула жука в рот. Хруст панциря раздался эхом в голове богини. Девочка же с трудом сглотнула слюну с кусочками жука, выплюнула маленькую лапку, пригладила её крошечными гниющими язвенными пальчиками и заплакала.

Она отошла к клумбе, медленно, преодолевая боль в суставах, рыла землю, формируя крошечную могилку. Лапка была похоронена. Девочка, недолго помолившись, поднялась на свои кривые тощие ножки и побрела подальше от места преступления, где голод взял верх над торжеством жизни.

Белое от ужаса лицо перекосило. Дану немного потряхивало от озноба: практически сразу по прибытии на Землю она включила в себе ощущения человека. Она чувствовала голод, холод, жажду так, как это чувствовал бы человек, и от того, как ей казалось, лучше понимала мотивацию тех или иных землян. Единственное, что ей пока не удавалось — заплакать. Эта ситуация сорвала последнюю петлю божественного и пара горьких слезинок скатились по идеальным, румяным щекам.

— Я больше так не могу. Это выше моих сил. Больше просто нет смысла гадать, что ими там руководит в их тупоголовых черепушках. Я должна знать точно. Каэль сделал бесконечное множество параллельных миров для Земли, а значит, я легко затеряюсь в струнах бесконечного вневременного пузыря, пока не соберу достаточно аргументов за землян или, — Дана сглотнула и понизила голос, — против них.

За тысячу лет её слепое человеколюбие растворилось, и немудрено: люди умеют разочаровывать, наверное, лучше всего. Это их дар наравне с душой. Они разочаровывают родных, друзей, коллег, самих себя. Они предают свои мечты в угоду мнимому комфорту и кладут единственную жизнь на алтарь. Размениваются принципами и сокрушаются от страданий по той версии себя, что была непоколебимой.

Дана окинула взглядом серый дымящийся город. Сделала глубокий вдох и почувствовала, как крупный кусочек пепла упал на кончик носа. Ещё несколько часов назад это был человек, он стремился выжить, но у чумы были другие планы. Сейчас от костра, в котором греется его тело, языки пламени отрывали по маленькому кусочку, а чёрный дым уносили частицы его измученной плоти по улицам, где он жил, любил и мечтал. Он стал частью этих улиц, растворился в сладких воспоминаниях, стал вечным прохладным дыханием ветра. Дана небрежно смахнула пепел и случайно растёрла его, оставив длинную серую полосу от носа до щеки.

— Значит, отправишься со мной, Игэрь, — сказала она пеплу, — мы отправляемся в людские сердца, ибо это их последняя надежда.

Яркая вспышка накрыла Землю на многие километры, охватив половину планеты. В тот день у половины населения планеты, в маленьком тёмном уголке души, притаился кусочек божественного ока, что неустанно следило и делало выводы. Поколения рождались и умирали, передавая божественную частицу по наследству, не зная, что внутри них их же спасение.

Глава 6: Я разочарован

Сложно подсчитать, сколько раз я заглядывала в дневник Дауди, пыталась выудить хоть крупицу новой информации, но книга застыла на инциденте в лесу. Если он перешёл в мир живых, значит ли это, что его больше не нужно спасать? Но что мне теперь делать? Я устроила целую спасательную операцию, попала во вневремение, сделала столько усилий, и к чему меня это привело? В глазах отца я — помешанная дура, а для его подружки что-то вроде ребёнка с ментальными проблемами. Сама же я приехала разобраться то ли с видениями, то ли со снами о загадочном человеке, которого я забыла?

Что я имею на сегодня: видения — вневремение или послесмертие; человек — возможно, Дауди, но вот что-то у меня ничегошеньки не ёкнуло в моменты изучения его дневника и всего такого. Значит, загадочный мужик продолжит доставлять мне неудобства, и нужно продолжать поиски. Я зажмурилась и приложила указательные пальцы к глазам.

— Тебя, может, по затылку хлопнуть, как мопса? Чо так глаза жмёшь? — отец стоял немного поодаль, как будто боясь подойти ближе и нарушить то хрупкое равновесие, в котором я пыталась оставаться.

— Если бы это помогло, я лично тебе вручила бы палку или биту.

— Дочка, ты переезжай жить ко мне. У нас есть же твоя старая комната. Будешь там жить, во второй части дома. Захочешь, сделаем тебе отдельный вход даже. На работу тебя устрою. Будешь сидеть в офисе, буквы рисовать. До начальника дослужишься. Хватит тебе мыкаться по миру, — манера отношения свысока была обычной для него.

Он видел проблему и был склонен решать её незамедлительно, так как так, по идее, должны поступать мужчины. Я была бы так рада, если бы все мужчины мира собрались в свою мужскую кучку и поочерёдно решали бы проблемы друг друга. Так как вероятность, что хоть один мужчина усмирит своё эго решателя и поймёт, что, в большинстве своём, женщинам нужна поддержка и несколько минут спокойного выслушивания не равна нулю, но…

— Пап… — начала было я и тут же осеклась. Что мне ему сказать? Нет, главный вопрос — «А что он поймёт?», вот действительно поймёт, а не притворится, что понял. Я снова потёрла глаза и уставилась на него расфокусированным взглядом. — Может, пообедаем?

— Ну конечно! Ты же голодная сидишь, вон ещё утром же приехала, а уже вечер. Это же ты на том автобусе, что в шесть утра приехал? А где ещё была? К мамке небось сразу поехала?

— К бабушке. В гости.

— А. Ну, это правильно, это ты молодец, а то с похорон там не была. Я к маме езжу не так часто, как хотел бы, но раза три-четыре в год точно. И ты, когда я умру, должна будешь ко мне приезжать. Могилку убирать, цветы сажать. Вот умру я, ты тогда всё поймёшь. Придёшь на могилку и как начнёшь жаловаться папке на жизнь, и легче станет. Потому что это и есть цикл жизни.

Запомни, дочка: ты никому в этом мире не нужна. Друзьям ты нужна, пока ты можешь им что-то дать, мужику по тому же принципу, и только семья будет за тебя горой, даже если ты оступишься. Запомни: люди — стадо, овцы, а ты должна быть волком и этими овцами погонять, — говорил он, не моргая, смотря прямо в глаза.

Мудрости от отца. Каждый раз флёр