Вы пришли умереть - Байтал Джи

Кажется, я никогда туда больше не вернусь, у меня плохое предчувствие. Мы идём быстро. Начинается дождь, и мои похитители явно не хотят промокнуть. С одной стороны, они не совсем похитители, скорее честные покупатели — за меня заплатили. Сделка совершена, следовательно я больше не принадлежу себе, я не принадлежу своей семье, я принадлежу им — двум незнакомым мужчинам, которые несут меня в машину.

Меня не выпускают из рук, я устал кричать и вырываться, просто нет сил. Детское и нелепое тело не может конкурировать с высокими и слаженными людьми, для них мои попытки — повод для смеха. Я ненавижу. Их или себя? Они меня купили. Сделка. Себя, за то, что не смог выбраться? Бессилие. Машина едет бесконечно долго, успел уснуть и проснуться, ещё раз уснуть и проснуться.

Всю дорогу мутило, кажется, я впервые еду на машине. Испытываю смешанные чувства восторга и страха, трепета от чего-то нового и отвращения к ситуации, в которой оказался. Мужчины молчат, каждый занят своим делом, они кажутся чужими, отрешёнными, или они близки? Просто так вдвоём не ездят покупать живое существо.

Машина остановилась. Меня взяли на руки и унесли в квартиру, где ожидали другие, такие же взрослые люди, которые явно несильно были рады тому, что у них прибавление.

Квартира была похожа на дворец, хоть сейчас я понимаю, что детское сновосприятие всё преувеличивает. В доме была женщина и маленький ребёнок. Молодая женщина смотрела на меня с какой-то грустью, находясь в смешанных чувствах, что-то между раздражением и усталостью. Мальчик не скрывал счастья, он сразу протянул ко мне маленькие ладошки и заключил в свои объятия. Тепло. Может, всё будет не так плохо?

Мне сразу сказали, что для того, чтобы жить в мире и согласии, нужно соблюдать простые правила.

Правило 1: Я не могу есть со всеми за столом, у меня есть своё место, и я должен это понимать.

Правило 2: Можно ходить по квартире, но выходить за её пределы нельзя.

Правило 3: Знать своё место.

Сказали, что примут меня, как члена семьи, что будут свои привилегии, я ни в чём не буду нуждаться, но стоит нарушить правило и будет наказание. К тому же, я — подарок. Подарок для маленького мальчика. Игрушка, которую можно трогать и лапать, тягать за собой, утомлять своими бесконечными играми и разговорами, лишь мягкая игрушка с большим набором функций.

Кто-то скажет, что это жестоко, но порою кажется, что будь у меня выбор, я бы и сам побежал в тот дом и просил, чтобы там заперли. Поймите правильно, я не знаю, каково это — жить в реальном мире. Кажется, что он враждебный, что я не выжил бы там ни для. Хотя вдруг это не мои мысли?

Сейчас сложно вспомнить и половину того, что происходило. Было и хорошо, и плохо. Семья приняла меня, и кто-то любил больше, кто-то смиренно терпел моё существование. Эти люди — единый механизм, идеальный в своём хаосе. Члены семьи полны тайн и загадок, а живущее в их квартире существо, купленное возле церкви — безобидная шалость, самое безобидное, в сравнении с тем, что я вижу и слышу ежедневно.

Из юности могу вспомнить самое жестокое наказание, после которого стало предельно ясно, что я — просто разменная монета, не дороже тех, что отдали за меня тогда, ошибка, подарок и игрушка.

Обычный день в раю: вкусно поел, поиграл в игрушки и всласть выспался. Безоблачный день не должен был пойти не так. Как же я был глуп, как мог не почувствовать, что обстановка в доме была колючей, словно на грани того, чтобы вспыхнуть от малейшей искры.

Женщина кричала, ей что-то не нравилось, но я так и не понял, что. Стоял у окна и старательно стремился ни о чём не думать, мне не нравится шум, да и я не герой, чтобы встревать в чужие ссоры. Удар в спину и свободный полёт. Меня вытолкнули из окна седьмого этажа. Короткий полёт, падение и темнота.

Когда открыл глаза, увидел небо, наверное, впервые с того злополучного дня. Медленно приподнялся и, о чудо, жив и ничего не сломал. Как? Может я Бог, или бессмертный? Хороший момент, чтобы сбежать, но куда?

Был растерян, дезориентирован и до чёртиков напуган, потому не заметил, как за мной уже прибежали. Один из мужчин, которые меня купили, он же по совместительству старший брат моего хозяина. Забавно, но кажется, что я отчасти был рад, что не придётся выдумывать, как учиться выживать на улице.

Это было единственное столь жестокое наказание, которое навсегда отпечаталось в голове. Женщина плакала, словно поняла, что её жизнь без меня станет ещё более невыносимой, чем сейчас. Как минимум, она прослывёт убийцей, и кажется, что убийство столь ничтожного раба также сильно ранит, как если бы на моём месте был кто-то из обителей этой позолоченной клетки.

Шли годы, события сменялись, а время вокруг меня словно остановилось. Распорядок состоял из долгого сна, плотных обедов, игр и молчания, долгого бесконечного молчания. Кажется, я хороший слушатель, потому меня всё ещё ценят в этом доме.

Время не пощадило обитателей клетки. Женщина и мужчина в куртке разъехались, мой хозяин уехал вместе с ней. Я остался с высоким парнем, с которым впоследствии мы стали больше, чем вынужденными соседями. Он стал кем-то вроде родственника: особенно не трогал, кормил, не требовал ничего взамен, кроме тех трёх правил, конечно.

К нему постоянно кто-то приходил, но, отдам им должное, это были довольно хорошие люди. Мне всегда уделяли много внимания, играли, фотографировались, я стал более продвинутой игрушкой, к тому же, я принял свою роль и стал ею пользоваться.

Да, умным меня не назовёшь, ведь я не получил образования, не научился читать и писать, да и говорю довольно нечленораздельно, но также я и не тупой. Чтобы жить с похитителями, нужно обрести смекалку, изворотливость и хитрость, научиться выживать в каменных джунглях, и я этому научился.

Однажды исчез и он. Я вернулся к их старшему и прожил в тишине и тоске долгое время, точно не знаю, ведь не ориентируюсь в летоисчислении. Помню, как-то проснулся и меня потащили в машину. На тот момент я сто лет не был на улице, и перспектива выйти из дома не радовала. Солнце слепило, обилие запахов затуманивало как тогда, в тот злополучный день, белая гадость, холодная и мокрая,