Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

– Если вы так близки к завершению работы, как вам кажется, – кричит Джерри ей вслед, забыв о приличиях и осторожности, – значит он уже приступил к осуществлению своих планов относительно вас.

Четырнадцать

Бет ведет машину под проливным дождем. Небо за ветровым стеклом зловещее, синевато-серое. Она смотрит в боковое окно – за ним клубится темный туман; мимо, искажая очертания домов и оград, проносятся сернистые облака. Капли дождя стучат по крыше машины в ровном ритме, который кажется Бет неприятно громким, она вздыхает: прямо-таки бьет по ушам. Включает дворники, позволяя их ритмичной песне, похожей на биение механического сердца – скви-чад, скви-чад, скви-чад, – успокоить ее усталый разум.

Позади кто-то поет. Бет поворачивает голову и видит на заднем сиденье, в детском креслице пристегнутую ремнями Изабеллу с Певицей Салли в руках. Глаза Салли светятся ярко-желтым, она напевает песню в стиле кантри:

Я надеюсь скоро увидеть тебя,

В деревне…

Бет улыбается Изабелле, и та улыбается в ответ. Машину начинает трясти. Бет поворачивается и смотрит сквозь лобовое стекло – там серым-серо, будто они угодили в грозовую тучу или в густой туман. Теперь машину трясет, как будто Бет едет по неровной грунтовой дороге, а не по городской улице.

– Что за черт?..

Она крепко сжимает руль, а снаружи поднимается ветер и принимается раскачивать машину невидимыми руками. А потом начинает выть, да так, что заглушает даже шум дождя. Туман, клубящийся за окнами, становится все гуще. Плотнее. Борясь с нарастающей паникой, Бет поворачивает голову, чтобы посмотреть в пассажирское окно, но видит только клубящийся, плотный, пульсирующий и обжигающий темный туман. Дым! Это дым!

– Мама?

– Подожди, милая, – просит Бет, вцепившись в руль, который сопротивляется ее хватке, словно живое существо; машину неудержимо трясет. Нажимает на тормоз, но педаль без усилий уходит в пол, машина летит вперед все быстрее и быстрее.

– Бет? Что происходит?

Она поворачивает голову и видит свою сестру Мэри, чудесным образом сидящую на пассажирском сиденье.

Ей пятнадцать лет. Старше она никогда не будет.

Голова Мэри свернута набок, лицо в крови. У нее нет правой руки – в плече зияет рваная рана. Глаза широко раскрыты, белки сверкают под красной пеленой. Она в ужасе.

– Что происходит?! – Мэри говорит уже громче, почти кричит. Ее грудь поднимается и опускается от частых, испуганных вдохов.

– Я не знаю, – бормочет Бет. – Я не…

Затем она чувствует, как внутри все переворачивается, будто в машине наступила невесомость. Теперь рев двигателя сливается со звуками ветра и дождя, создавая такую жуткую какофонию, что Бет ничего больше не слышит. Она всхлипывает, изо всех сил вцепившись в руль, когда пульсирующий серый туман перед лобовым стеклом рассеивается, словно подхваченный порывом ветра.

И теперь она видит ясно.

Она смотрит на раскинувшееся голубое небо и далеко внизу – на ковер густого зеленого леса. Изабелла кричит с заднего сиденья.

– Держись! – орет Бет, и машина наклоняется вниз, двигатель воет все громче и громче. Черный дым клубится за окнами, когда они начинают свободное падение – стремительно летят вниз, к деревьям, навстречу верной смерти.

– Простите! – кричит Бет своей сестре, своей дочери. Деревья приближаются так быстро. – Мне так жаль!

Первые ветки врезаются в лобовое стекло. Стекло лопается, и металл машины разлетается в клочья, как бумага, а ее тело, безжалостно разорванное на части…

* * *

Бет резко открывает глаза.

Смотрит на ярко освещенные желтые стены. В изножье кровати стоит белый туалетный столик с зеркалом в форме сердца. Она дрожит, дыхание тяжелое и неровное, сердце пытается найти нужный ритм. Воздух прохладный, но кожа покрыта испариной. Она сглатывает, заставляя себя успокоиться и собраться с мыслями.

Это не моя спальня.

– Мамочка…

Сонный голос рядом. Бет поворачивает голову и видит дочь, которая трет глаз крошечным кулачком.

Я в комнате Изабеллы. Заснула…

Книга, которую она читала Изабелле, лежит у нее на животе раскрытая. Во рту пересохло, но Бет умудряется сглотнуть и заставляет себя расслабиться. Откладывает книгу в сторону, вытирает пот со лба, убирает с глаз пряди спутанных волос.

Замечталась. Заснула, читая Изабелле… А потом увидела этот сон.

– Прости, милая, – говорит она. – Я не хотела тебя будить. Спи, ладно?

Изабелла приоткрывает один глаз. Видна радужка темно-коричневого цвета.

– Тебе приснился плохой сон?

Бет кивает:

– Да, но теперь все хорошо.

Она целует дочь в лоб и соскальзывает с кровати. У двери выключает верхний свет. Раздается слабый щелчок, когда включается ночник, вставленный в розетку. Из темноты доносится шепот:

– Мамочка?

Бет колеблется, держась одной рукой за дверную ручку. Оглядывается, смотрит в глубину комнаты, слабо освещенную голубым светом маленького ночника. И скорее чувствует, чем видит, как Изабелла поворачивается лицом к дверному проему.

– Да?

– У меня тоже бывают плохие сны.

Бет колеблется, не зная, что ответить.

Как объяснить своему ребенку, что иногда кошмары реальны?

– Такое случается со всеми, милая. Это всего лишь игра воображения, верно?

На мгновение в темноте воцаряется тишина. Затем снова раздается голос Изабеллы, на этот раз едва слышный шепот.

– Иногда во сне я вижу папу.

Бет чувствует волну нежелательных эмоций. Она устала. Измучилась. Этот кошмар потряс ее до глубины души, ужасно хочется поскорее забраться под одеяло и провалиться в небытие. Но она терпеливо отвечает, тщательно подбирая слова.

– Что ж, это хорошо, правда? Он реален, пока ты можешь его представить себе. Он с тобой.

На свету появляется ручка Изабеллы – девочка подвинулась на край кровати, поближе к ночнику.

– Иногда мне снится, что он в моей комнате, – говорит она таинственным шепотом. – Наблюдает за мной, когда я сплю.

Бет качает головой. Это невыносимо. Она теряет терпение: разговор действует ей на нервы. А огрызаться на дочь недопустимо, нужно оставаться стабильной, надежной опорой для малышки.

– Хорошо, дорогая. Наверное, приятно видеть папу во сне. Но послушай, мама сейчас идет спать, хорошо?

Изабелла повышает голос, будто ей не терпится наконец раскрыть какой-то поразительный секрет (и она определенно куда бодрее, чем несколько мгновений назад), и продолжает:

– Но я не сплю. Ну, когда вижу его. Я только притворяюсь. Это не во сне.

Глаза Бет привыкли к тусклому свету, и она видит, что Изабелла села и указывает на изножье своей кровати:

– Он стоит прямо здесь.

Бет изо всех сил старается не обращать внимания на холодок, ползущий по спине.

Нет. Хватит. Пожалуйста, хватит.

Бет охватывает изнеможение, сил хватает только качнуть головой.

– Мы… мы поговорим об этом в другой раз, хорошо? Спокойной ночи, Изабелла.