Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Лэнган наклоняется вперед и тычет пальцем в Джонатана.

– Не отвечай ей, – резко говорит он, не потрудившись понизить голос, затем снова переключает свое внимание на Чио. – Вы не уполномочены задавать вопросы кому-либо, кроме меня, ясно? Позже продолжите интервью с доктором Дарлоу. Таков уговор. Или нам прекратить это прямо сейчас?

Журналистка вздыхает, откидывается на спинку стула и снова переводит взгляд на мониторы.

– Хорошо, – говорит она и собирается сказать что-то еще, но тут все три экрана гаснут.

Через несколько секунд крайний левый оживает: на нем с высоты птичьего полета видно, как Бет лежит в машине; ее конечности, талия и голова стянуты ремнями. Внизу Тарик, закончив все приготовления, садится за главную консоль и обращается к зрителям через закрепленный на мониторе микрофон. Его голос звучит через встроенные в экраны динамики:

– Теперь, когда доктор Дарлоу на месте, я собираюсь приступить к заключительному этапу подключения лазера. На левом экране – прямая трансляция поведения доктора Дарлоу в лаборатории. Как только мы начнем, на среднем экране отобразится информация о ее путешествии, ее впечатления, образы… Качество может быть плохим, иногда даже нечетким, но это нормально. Даже у квантовых процессоров есть свои ограничения. Наконец, на экране справа от вас появится информация о времени путешествия.

Раздается быстрое «клик-клик-клик»; напряжение в комнате, казалось, удвоилось, а затем утроилось.

Спокойный голос Тарика возвещает, что путешествие сейчас начнется; на экране справа появляются цифры.

1:30

– Обратный отсчет? – спрашивает журналистка.

– Таймер, – тихо поправляет Лэнган. – Доктор Дарлоу наверняка говорила вам, что мы можем поддерживать червоточину стабильной только около девяноста секунд.

Брови Чио приподнимаются.

– Я не думала, что это настолько буквально.

Лэнган усмехается и теребит лацканы своего пиджака.

– Это всего лишь базовый уровень. При необходимости мы, вероятно, могли бы удвоить время путешествия, но не без риска.

– Какого рода этот риск?

– Потенциальный, – быстро произносит Лэнган. – Если – и только если! – путешественник будет… скажем, оторван от своего нынешнего сознания, воспоминания о путешествии будут обрезаны, как обрывок веревки… Какое воздействие – временное, постоянное или никакое – окажет это на самого путешественника, мы пока не установили. Поэтому осторожничаем, запускаем процесс только на девяносто секунд. Когда таймер достигает нуля, машина возвращает сознание путешественника обратно, а затем надежно закрывает червоточину.

Из динамиков снова раздается голос Тарика.

Освещение на балконе тускнеет. Становится тихо. Сидящие зрители замирают.

Только Джонатан, кажется, встревожен, он стоит у перил, переступая с ноги на ногу, на лбу у него залегла глубокая морщина.

– Пульс учащается на три… два…

Один

Темно.

– Не открывай глаза.

Роскошный голос. Голос, который я знаю лучше, чем биение собственного сердца.

– Они закрыты, закрыты, – говорю я.

Раздражена. Взволнована. Слегка возбуждена.

Движение.

Сквозь веки пробивается мигающий свет.

– Серьезно, не обманывай.

Не буду.

Никогда.

– Боже милостивый, что бы ты ни делал, давай уже поскорее, – истерично смеюсь я. Затем мягко добавляю: – Ты ведь знаешь, я ненавижу темноту…

Я это говорила? Тогда? Не помню, чтобы произносила эти слова.

С чего бы мне говорить что-то подобное?

Когда его голос раздается снова, он тихий и близкий. Совсем рядом с моим ухом. Свет за моими закрытыми веками танцует.

Я почти ощущаю тепло свечей, приторную сладость торта.

О боже… Мать вашу, нет!

Только не это.

Пожалуйста, Господь на небесах, только не это.

– Открой глаза.

Я открываю глаза и вижу, что мой покойный муж держит в руках праздничный тортик.

Тортик для меня.

– Загадай желание, детка, – говорит он, улыбаясь.

Мне хочется кричать.

* * *

– О нет… – выдыхает Джонатан.

Все смотрят на него.

Лэнган наклоняется к нему и бормочет уголком рта:

– Заткнись, мать твою.

На экране справа таймер продолжает отсчитывать время.

1:22

1:21

1:20…

* * *

Свет в лаборатории приглушен. Царит уютный полумрак.

Мы частенько приходили сюда по воскресеньям, стремясь наверстать упущенное перед напряженной неделей, радуясь, что работа поглощает дни рождения, праздники и даже время поиграть с дочерью. Ничем не оправданный эгоизм…

Я сижу на станине машины, но теперь привстаю, испытывая прилив жара и стыда, поскольку вспоминаю, как мы с Колсоном трахались прямо тут и сколько раз. По моим прикидкам, где-то между семью и десятью.

Задуваю свечи, он смеется.

Интересно, думает ли он о том же, о чем и я?

Стараясь не задеть маленький белый тортик, тянусь к Колсону и целую его.

Это лучший поцелуй в моей жизни. Тепло моей любви разливается по телу такой мощной волной, что по телу пробегает дрожь, – только непонятно, испытываю я это сейчас или тогда. Кажется, задохнулась бы, если бы могла.

Если бы могла хоть что-то контролировать.

– Подожди, – говорит он, отрываясь от моих губ. – Нужно взять тарелки и… э-э… вилки.

Смущенно смеется, потому что мы оба знаем, как он ужасен в организации момента. Преподнести жене торт-сюрприз на день рождения и то не может без всяких проволочек.

И все же Колсон способен создавать машины, о которых большинство ученых только мечтают, и производить умопомрачительные вычисления, как если бы выполнял элементарное вычитание. Использовать самую неуловимую силу Вселенной.

Я смеюсь вместе с ним, но внутри все разрывается от боли.

Потому что я знаю, что это такое.

Что за момент, в который я попала.

27 марта 2043 года. Год назад у меня был день рождения.

В этот день умер мой муж.

* * *

– Подожди… Я, кажется, знаю, что мы видим, – шепчет журналистка Чио Накада, затем с беспокойством смотрит на Лэнгана. – Это то, о чем я думаю?

Тот переводит дыхание. Его взгляд перемещается на таймер.

1:01

1:00

0:59

0:58…

– Пожалуйста, помните, что это все еще, по сути, бета-тестирование, – спокойно говорит он. – Основная причина, по которой проводятся эти ранние тесты, заключается в том, что мы можем должным образом изучить новые методы мониторинга, обнаружить передовые системы таргетинга. Конечная цель, конечно, состоит в том, чтобы добраться до заранее определенной точки. Применение такого устройства…

Один из компьютеров в лаборатории начинает громко пищать. Сигнал тревоги.

Джонатан (он уже успел занять свое место) снова вскакивает и хватается за перила балкона. Кричит вниз Тарику:

– Что происходит?

Тарик, явно сбитый с толку, начинает говорить в микрофон. Затем замолкает, тихо чертыхается и поворачивает голову к Джонатану:

– У нее учащенное сердцебиение. Но все в порядке. Это… э-э-э, нормально. Просто то, что она испытывает, повышает ее жизненные показатели.

Джонатан с тревогой поворачивается к Лэнгану, видит, как старик раздраженно хмурится, и переключает внимание на доктора Адамса:

– Терри?