Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

0:03

0:02

0:01…

Из динамиков доносится ровный голос Тарика:

– Пакет памяти восстановлен. Закрываем червоточину.

Живая, гудящая энергия, которая заполняла лабораторию до краев, заметно спадает, а потом медленно и плавно сходит на нет – примерно так выключается реактивный двигатель.

Движение молекул воздуха замедляется, пылинки оседают. В лаборатории становится очень тихо.

Бет резко открывает глаза.

Напрягается всем телом, бьется в путах и кричит, кричит так, словно ее тело разрывают на части, а кожа охвачена пламенем. Джонатан подбегает к ней, снимает ремни с лодыжек и запястий. Отцепляет электроды, срывает ремень, удерживающий голову.

– Бет, – говорит он.

Задыхаясь, она рывком приподнимается и бросается в его объятия. Вскрикивает еще раз – душераздирающий вопль чистого горя – и затем плачет, уткнувшись в плечо Джонатана, который сидит рядом с ней на холодной стальной станине.

Наверху, на балконе, Чио Накада внимательно наблюдает за происходящим, не забывая описывать на планшете свои впечатления от этого ужасного момента.

Лэнган так сильно сжимает перила балкона, что костяшки пальцев побелели. Через мгновение он поворачивается, смотрит на журналистку, затем на представителей членов правления. Ухмыляется.

– Леди и джентльмены, – говорит он. – Я предлагаю вам технологию путешествий во времени!

Семнадцать

Бет плюхается на маленький диванчик в своем кабинете. Джонатан развернул «самый неудобный стул в мире» и уселся на краешек, поставив локти на колени и сложив руки, как для молитвы.

– Мне очень, очень жаль, Бет. Я даже представить себе не могу.

Бет смотрит куда-то в бесконечную даль поверх его плеча, ее лицо бледно, глаза покраснели от слез. К счастью, Лэнган меньше всего хотел, чтобы после путешествия ее увидел кто-нибудь из посетителей, особенно журналистка. И пока Джонатан и доктор Адамс доставляли безутешную Бет в ее кабинет, вывел всех с балкона и усадил в лифт. Адамс сделал Бет инъекцию слабого транквилизатора, вероятно, ввел небольшую дозу диазепама, и оставил на попечение Джонатана. Сейчас Тарик наверняка сидит в лаборатории и анализирует первичные данные, а Лэнган, скорее всего, разливает шампанское в своем кабинете, обсуждая успех ее публичного срыва.

Бет качает головой, шмыгает носом, достает еще один платок из коробки, лежащей рядом на диване, и бормочет:

– Я не смогла его остановить. – Ее умоляющие, налитые кровью глаза встречаются с глазами Джонатана. – И не важно, что старалась подобрать правильные слова, что так сильно хотела предупредить его…

– Вот как это работает, верно? – Джонатан говорит тихо и нежно. – Путешественник может только наблюдать. Повлиять на прошлое невозможно.

– Ты возвращаешь мне мои правила?

Он улыбается и поднимает руки в мольбе:

– И да и нет. Просто напоминаю тебе, что ты ничего не могла сделать.

Она кивает и прерывисто выдыхает:

– Я знаю, я знаю… Но, боже мой, Джонатан. Я полностью осознавала, что происходит. Что должно произойти. Господи, я почувствовала, как он коснулся моей щеки. У тебя есть что-нибудь?.. – Бет со стоном закрывает лицо руками. Слезы капают ей на ладони, стекают по запястьям. Она громко всхлипывает и вытирает лицо. – Твою же мать! Джим, должно быть, в ярости.

Джонатан смеется:

– Не знаю, мне кажется, подобный накал страстей ему очень по душе. Думаю, подобные драмы делают все более… человечным.

Бет закатывает глаза:

– Да уж, я разыграла настоящее шоу.

– Мне кажется, что даже такой грубый и зацикленный на деньгах человек, как Лэнган, понимает, что тебе пришлось пережить. Не по своему желанию, конечно. Я имею в виду пункт назначения… это случайность, верно? Это ведь еще одно из твоих правил?

На мгновение задумавшись, Бет спускает ноги на пол.

– Да, это так, – говорит она. Поднимает глаза, ее взгляд сосредоточен. – Знаешь, что меня действительно беспокоит? Я путешествовала три раза. В случайные точки моей временной шкалы. Первый раз примерно полгода назад, помнишь?

Джонатан откидывается на спинку стула, размышляя. Он кивает:

– Да, это было воспоминание из старшей школы. Твой выпускной, верно?

– Верно. В то время я жила с бабушкой и дедушкой по отцовской линии. Я собиралась выйти на танцпол с Тайлером Хиггинсом. – Она вздыхает и пожимает плечами. – Он был пловцом. Чемпионом штата. Затем я обернулась… и увидела, что в дверях зала стоит мой дядя Бретт.

– Он приехал забрать тебя, верно? Просто появился раньше. Я не помню, чтобы то путешествие как-то расстроило тебя.

Бет делает паузу, прокручивая в голове воспоминание, затем опускает голову, глаза в пол.

– Это потому, что я солгала. Это было мое первое путешествие после смерти Колсона. Я… черт, не знаю… наверное, хотела произвести хорошее впечатление.

– Бет…

Она вытирает нос краем бумажного платка.

– Он приехал забрать меня, потому что у моего дедушки случился серьезный сердечный приступ. Бабушка была с ним в больнице. Все понимали, что ему недолго осталось жить, но состояние было стабильным. Он… он сказал моему дяде, чтобы тот ничего мне не говорил, не расстраивал, ведь это мой выпускной бал… – Бет делает глубокий вдох, затем выдох. Изучает свои руки, широко раскрыв глаза, взгляд совершенно потерянный. – Он скончался до того, как я явилась в больницу. Человек, который, по сути, меня вырастил. – Она поднимает глаза на Джонатана, в них горит огонь гнева. – Можешь в это поверить? Я пропустила шанс проститься с дедом из-за выпускного бала с Тайлером, мать его, Хиггинсом, который оказался очередным мудаком! Я имею в виду, это все еще волнует меня, понимаешь? Жизнь человека и какой-то танец!

Джонатан кивает, переоценивая ситуацию.

– А потом самолет, – говорит он. – А теперь это.

Какое-то время они сидят в задумчивом молчании, затем Бет подходит к своему столу, открывает ящик и достает полупустую бутылку «Джека Дэниелса».

– Не хочешь прихватить пару кружек из кухни?

Джонатан уходит и вскоре возвращается с двумя кофейными кружками.

– Думаю, по крайней мере одна из них чистая, – говорит он, ставя кружки на стол.

Бет наливает им по двойной порции. Они чокаются кружками и пьют.

– Ах… – выдыхает Джонатан.

– Для тебя только самое лучшее, – улыбается Бет, наливает в обе кружки еще немного, затем берет свою и возвращается на диван. – Три путешествия. Три трагедии. Все так или иначе связаны со смертью близких. Я имею в виду, что за хрень?

Джонатан отпивает из своей кружки, морщится и ставит ее на стол.

– Ты мне и скажи. Твое ведь детище.

– Статистически это невозможно, – бормочет Бет, в миллионный раз обдумывая проблему. – Машина выбирает пункты прибытия случайным образом.

– Ты без конца это повторяешь.

Она усмехается и залпом выпивает остатки виски.

– Да, я так думаю, и наука со мной согласна. Но интересно, не