Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

– Нужно поговорить.

Бет с тоской смотрит в кабину лифта, вздыхает, когда двери закрываются.

– Ладно, что случилось?

– Не здесь. – Джонатан поворачивается и смотрит в коридор. – Пошли.

Волосы на затылке Бет встают дыбом, когда она понимает, что он ведет ее в бывший отдел нейронного протезирования. Перед глазами возникает лежащее на тротуаре под промокшей от дождя простыней тело Джерри; кровь стекает на парковку, скрюченные пальцы направлены к небу.

Однако прежде чем она успевает возразить, Джонатан толкает дверь и втягивает Бет за собой. Она окидывает взглядом пустой вестибюль, с ужасом представляя, как какие-то безликие люди опустошают ее собственную лабораторию: оборудование разбирают на части и увозят бог знает куда, а файлы конфискуют. Невольно вздрагивает. Джонатан бросает на нее вопросительный взгляд; Бет отводит глаза, высвобождает руку из его хватки и идет вперед. Дверь за ними бесшумно закрывается.

Узкий коридор ведет к офисам и просторному помещению главной лаборатории нейропротезирования. Бет была тут всего один раз, вскоре после того, как они с Колсоном начали работать в «Лэнгане». Джерри сам провел для них экскурсию, с гордостью демонстрируя новейшие разработки его группы: управляемые сознанием человека конечности, кисти и ступни. Было здорово. Но потом, когда финансирование машины времени стало осуществляться за счет бюджетов других отделов, всякое дружелюбие сменилось враждой.

Бет, конечно, больше не бывала на экскурсиях. Теперь в вестибюле пусто и тихо, повсюду разбросаны бумаги. Пахнет могилой, думает Бет.

– Не думаю, что мы вправе…

– Бет, просто дай мне сказать, хорошо? – прерывает ее Джонатан, а она задается вопросом, не прослушивается ли помещение. Вспоминает слова Лэнгана, сказанные ей буквально на прошлой неделе:

Я все слышу. Я все вижу.

Бет внимательно изучает Джонатана. Он не просто обеспокоен. Он напуган.

– Джонатан, что, черт возьми, происходит? Послушай, если ты хочешь предупредить меня не путешествовать в ближайшее время, поверь…

– Я видел статью, Бет, – сообщает Джонатан, снова мешая ей договорить. Застигнутая врасплох, Бет замолкает, глядя ему в глаза.

– И что? – Короткое слово едва не застревает у нее в горле.

– Это… это нехорошо.

Бет отступает на шаг и складывает руки на груди:

– Что ты имеешь в виду?

– Мисс Накада сделала прямо противоположное тому, что должна была. Вместо того чтобы описывать возможности твоей машины, твоей технологии, она…

– Она что?

– В нескольких словах? Объявила все это пустой тратой средств. Высказала предположение, что все деньги, потраченные на твои исследования, следовало бы использовать для создания чего-то более полезного. Она назвала машину, цитирую, «блестящим изобретением, предполагающим, что будущее зависит от регресса, а не от прогресса».

Бет обхватывает себя руками:

– Она так и написала?

Джонатан кивает, сердито хмурясь.

– Сначала в статье приведено интервью с тобой, а потом эта мисс принимается высказывать собственное мнение. В какой-то момент она обвиняет корпорацию «Лэнган» в том, что та «тратит деньги на безумную науку». В любом случае суть ты уловила.

– Это… но… – Бет заикается, ее лицо мертвеет. – Что, черт возьми, с ней случилось? С чего она принялась меня топить?

Джонатан качает головой:

– Не знаю, но все очень скверно. – Он внимательно наблюдает за Бет, словно хочет убедиться, что та не упадет в обморок, не закричит и не ударит его по губам. – Очень.

Бет задумывается, затем кивает:

– Она преследует меня. Лично.

– То, что ты… ну, понимаешь в лаборатории вчера…

– Потеряла голову?

– Да. По-моему, фраза звучит как-то так: «Не знаю, что более нестабильно, наука, лежащая в основе этой технологии, или женщина, ответственная за ее изобретение». – Джонатан бросает взгляд на закрытую дверь, словно опасаясь, что кто-то подслушивает. – Бет, это убойный материал. Эта женщина не обманщица, наобещавшая одно, а выдавшая другое, она убийца.

Бет усмехается и качает головой:

– Ее мнение не имеет значения. Лэнган спрячет статью под одеялом из всей этой чепухи о неразглашении. Он ни за что не допустит, чтобы такое попало в печать.

– Не уверен. Думаю, эти откровения ошеломили даже великого Джима Лэнгана. Недвусмысленные заявления журналистки охватывают множество тем, но ее личное мнение… Я предполагаю, что ее внедрил конкурент. Может, кто-то создает нечто подобное?

– Насколько мне известно, во всем мире никто этим не занимается, – бормочет Бет, понимая, что это звучит как оправдание, но ей все равно. – В любом случае это заслуга мистера Лэнгана, верно? Да ладно, я в ужасе. Похоже, эта особа собирается угробить нас, несмотря ни на что.

Джонатан задерживает дыхание. Его лицо смягчается, и на нем появляется вялая улыбка. Бет хорошо знаком этот взгляд. Раскаяние с оттенком превосходства.

– Бет, мне кажется, тебе нужно подумать о других вариантах.

Бет пристально смотрит на Джонатана, будто изучает незнакомый вид опасного хищника.

– О чем, черт возьми, ты толкуешь? – спрашивает она, затем делает глубокий вдох, подойдя поближе. – И что ты делал в моей лаборатории?

Вместо ответа Джонатан смотрит на нее с сочувственной, приводящей в бешенство улыбкой. Как будто он знает что-то, чего не знает она… что-то помимо статьи.

– Джонатан?

– Да ладно тебе, Бет.

– Да пошел ты. Только не говори мне: «Ладно, Бет». Ты что-то недоговариваешь мне?

Джонатан только пожимает плечами и засовывает руки в карманы:

– Тебе не кажется, что Колсон хотел бы, чтобы ты избавилась от всего этого дерьма и вечной головной боли. Начала все сначала, понимаешь? Начала новую жизнь?

Бет с трудом переводит дыхание, глядя в лицо Джонатана. Она чего-то не понимает, не замечает чего-то очевидного…

И вдруг все складывается.

Статья.

Напускное страдание Джонатана.

Тарик.

– Твою мать… – шепчет Бет, и этот вывод поражает ее, как хук левой. Она прикусывает губу, шаря взглядом по пустой стене, лихорадочно соображая.

О боже. Пожалуйста… НЕТ.

Колсон, что я наделала!..

Взгляд Бет возвращается к Джонатану; его лицо вытягивается от осознания того, что она все поняла. Сообразила. Бет делает еще один быстрый шаг вперед и едва замечает, как он отступает на полшага.

– Он бы не стал, – говорит она, широко раскрыв глаза от страха. От ярости. – Он бы не посмел.

Джонатан молча опускает глаза.

– Черт! – кричит Бет, протискиваясь мимо Джонатана и распахивая входную дверь в опустевший отдел. Почти бежит к лифту, нажимает на единственную кнопку снова, и снова, и снова. – Давай же… давай…

Подъезжает лифт, и она заходит в кабину; сердце бешено колотится, разум разрабатывает схему следующих шагов, разыгрывает ходы и контрходы, защиту. Нападение.

Через несколько мгновений дверцы лифта открываются.

Вот и лаборатория.

Ее лаборатория.

Бет входит в большое тихое помещение (слишком тихое, здесь слишком тихо), оглядывается, зная, что увидит. Но нужно убедиться.

Ничего.

Никого.

– Ублюдок!

Она возвращается к лифту,