Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Но я не остановила его, – думает она, когда запись заканчивается. – Я ни черта не изменила.

Двадцать два

Игнорируя Тарика, Бет идет в свой кабинет. Она слишком измотана, слишком напряжена и слишком сильно устала от сопротивления корпоративной политике, чтобы тратить еще минуту на обсуждение того, на что Тарик согласился или не согласился за закрытыми дверями кабинета Лэнгана.

Завтра утром Бет предстоит снова пройти через червоточину. Три путешествия за неделю. Новый рекорд, думает она, задаваясь вопросом, выдержат ли нервы еще одно напоминание о трагическом прошлом. Сколько раз проходил через все это Колсон? Семь? Но всю работу до и после этого выполнял целый штат сотрудников, а между путешествиями проходили недели, а не дни. Однако, и Бет это отлично помнит, Колсон каждый раз выглядел одновременно напряженным и обессиленным.

Бет перебирает в памяти реакции Колсона на путешествия: основная – усталость, которую он неделями носил на себе, словно тяжелое пальто. Конечно, эксперименты изматывали его эмоционально, но впервые Бет задается вопросом, не происходило ли с ее мужем чего-то еще, что-то, не связанное с работой… что-то, что она пропустила?

Сосредоточься на себе, Бет, – думает она, падая в кресло и пряча лицо в ладонях. – Приготовься к худшему. Что может ждать тебя на другом конце этой червоточины? Больше ничего… Больше никаких трагедий. Никаких внезапных смертей. Ни автомобильных аварий, ни авиакатастроф, ни падающих с неба роялей, которые размозжат голову какому-нибудь старому любовнику.

– Все будет хорошо, – бормочет она в свои ладони. – Со мной ничего страшного не случится.

Бет опускает руки, поворачивается к столу и включает экран консоли. Вводит пароль, самую ненаучную и легко поддающуюся взлому комбинацию из имени и даты рождения ее дочери – ИЗАБЕЛЛА080840 – и готовится открыть отчет Тарика о ее последнем путешествии. Очень скоро Лэнган потребует каких-то результатов. Через двадцать четыре часа ей нужно успешно (и без драматических событий) отправиться в путешествие. После этого, по расчетам Бет, у нее есть неделя, максимум две, чтобы взломать код, с помощью которого машина выбирает точки прибытия. Это их с Колсоном священный Грааль, на его поиски ушли последние несколько лет, он – неотъемлемое условие нового финансирования и новой жизни проекта. Правда, Бет рассчитывала, что в ее распоряжении куда больше времени.

Месяцы, если не годы.

А теперь у нее есть самое большее пара недель. Ни Колсона, ни персонала, которые помогли бы обработать полученные в путешествиях данные. Имеется один-единственный сотрудник, который в лучшем случае не заслуживает доверия.

В худшем – тянет одеяло на себя.

Бет тяжело вздыхает, пытается сосредоточиться, отгородиться от эмоций, страхов и тревог. Придется звонить Мари-Елене и просить ее посидеть с Изабеллой, потому что она, незадачливая мамаша, будет сидеть в лаборатории всю ночь, а потом еще и выходные прихватит.

Какая ирония судьбы, – думает Бет. – Построить машину времени и вечно ничего не успевать.

Она просматривает общий диск, отыскивает последний отчет от Тарика и переносит его на личный диск, чтобы при необходимости получить к нему доступ из дома.

Закрывает общий диск и внезапно замечает на размытом синем фоне своего личного дискового пространства ярко-красную папку. Надпись на ней простая, всего одно слово, написанное заглавными буквами:

БЕТ.

В некотором замешательстве она хмурит брови. Еще вчера этой папки тут не было. И позавчера тоже. Я бы заметила то, что названо моим именем.

Нет, она никогда не видела эту папку, и оказаться на ее персональном устройстве та никак не могла, если только…

Если только кто-то у меня дома не загрузил эту папку. На мой планшет.

Бет проводит кончиком пальца по экрану, наводя курсор на странную красную папку. Может, Изабелла оставила ей какое-то сообщение? Тогда было бы понятно, почему папка названа ее именем, но Бет сильно сомневается, что дочка знает, как это вообще делается. Может, ей помогла Мари-Елена?

Занервничав, Бет смотрит в верхний угол экрана, чтобы проверить время, и хмурится.

Изабелла должна была вернуться домой всего несколько минут назад.

Тем не менее всякое бывает…

Успешно поборов внутренний протест, Бет стучит пальцем по красной папке. Открывается окно, занимающее четверть экрана. Внутри него находятся две иконки – два видеофайла со странными названиями: «Я ПЕРВЫЙ» и «Я ПОСЛЕДНИЙ». Вторая иконка почему-то светло-голубая.

– Что за черт? – бормочет Бет, откидываясь на спинку стула, с опаской изучая обе иконки. Наконец, понимая, что проклятое любопытство не оставляет ей выбора, нажимает на значок видео.

Открывается видеоплеер, и на экране появляется невероятное изображение. Бет ахает.

– Нет…

На нее смотрит Колсон. Он сидит за своим столом с аккуратно сложенными перед собой руками. На лице застыла кривая улыбка, будто Колсон задумал какую-то шутку или прилагает все усилия, чтобы сохранить некий секрет. Который очень хочется выдать.

Бет выглядывает из-за двери кабинета – Тарик склонился к монитору, он полностью погружен в работу. Она смотрит направо, на стеклянную стену, за которой находится темный и пустой кабинет Колсона. И впервые после его смерти у нее по спине пробегает неприятный холодок. Как будто это и не кабинет вовсе, а могила. Совсем рядом.

– К черту все, – говорит Бет и нажимает на иконку. Видео оживает, как и лицо Колсона. Нет, его искажает не игривая ухмылка, как ей показалось вначале, а какое-то запредельное напряжение.

Он выглядит исстрадавшимся, думает она, снова вспоминая, каким усталым муж был последние несколько месяцев перед смертью.

Колсон на экране резко проводит рукой по волосам с проседью, точно так же, как делал всегда, когда испытывал чрезмерный стресс, когда тревога и напряжение доходили до предела. Сидит, сгорбившись, кажется, в любую секунду ткнется лбом в столешницу и потеряет сознание.

– Привет, Бет, – говорит он.

Неприятный холодок охватывает Бет с головы до ног, по рукам, спине, ногам бегут мурашки. Она сжимает руки, на глаза наворачиваются слезы.

На видео Колсон изо всех сил пытается улыбнуться, но ничего не выходит, и он снова обреченно хмурится.

– Послушай, это может показаться странным, но ты должна поверить мне на слово. То, что я собираюсь сказать… это абсолютно необходимо.

Бет качает головой.

– О чем ты? – тихо спрашивает она. Это старая привычка реагировать на голос партнера, результат совместной жизни, неукротимый побочный эффект тысяч – десятков тысяч – разговоров с человеком, которого любишь.

– Милая, что-то не так с машиной. С кодировкой. Это может быть опасно, Бет. Ты не представляешь, насколько опасно – путешествовал-то я. Но ты должна знать, что я… кое-что от