Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Прикидывает.

А затем начинает двигаться назад, стирая одну за другой цифры. Строки кода стремительно исчезают.

– Эй, стой…

Курсор движется все быстрее и быстрее.

Строки кода исчезают в мгновение ока, затем группы строк, затем целые страницы.

– Нет, нет, нет… остановись! – Бет вскакивает со стула, сердце колотится, дыхание учащенное и тяжелое.

Колсон, что, черт возьми, ты делаешь?!

Это ее компьютер. Ее программное обеспечение.

Дело всей ее жизни.

Исчезает прямо у нее на глазах. Стирается.

– Нет! – вскрикивает Бет, нажимая кнопку перезагрузки, пытаясь выключить чертово устройство, отсоединить его от основной сети до того, как команда достигнет серверов. Но экран, на котором пляшут вспышки света – программное обеспечение удаляется большими порциями, – остается включенным. Что бы это ни было за приложение, этот… вирус… он мешает ей отключиться от сети.

– Черт возьми!

Бет оглядывает кабинет, лихорадочно соображая, как остановить его, пока не стало слишком поздно. Отключение питания не поможет, каждый компьютер в лаборатории настроен на несколько дней автономной работы на случай сбоя. Хуже того, по соображениям безопасности сеть полностью изолирована; она не затрагивает ничего за пределами лаборатории. Серверы не могут получить доступ к остальной части «Лэнган корпорейшн», следовательно, нет и резервных копий за пределами частной сети лаборатории, в которую сама Бет только что запустила какой-то пожирающий данные вирус. Единственный положительный момент, мрачно думает она, что уничтожить всю корпорацию не получится. Можно не волноваться.

Как будто мне не все равно.

Она прикусывает кончик пальца, размышляя… размышляя… Вирус уничтожает данные с невероятной скоростью, опустошая серверы… Бет отводит палец ото рта.

Серверы!

Она выбегает из кабинета и мчится по пустой лаборатории к двери в небольшую каморку, где хранятся диски со всеми программами и данными. Рывком распахивает ее. Прежде Бет никогда не тревожило, что сеть лаборатории полностью автономна. Наоборот, она знала, что это место одно из самых безопасных, какие только может создать человек. То есть весь горный склон мог неделями пылать, как в аду, а тут никто не почувствовал бы и слабого повышения температуры воздуха. Лаборатория была полностью изолирована от всего: влаги, огня, жары и даже землетрясений. Если бы кто-то, прихватив бомбу, спустился в лифте, серверная ячейка закрылась бы в ту же секунду, как бомба была бы взорвана, – колебания воздуха превратили бы ячейку в непробиваемую стальную коробку с годовым зарядом батарей.

Аналогично обстояло дело и с информационной безопасностью. Лаборатория была настоящей крепостью.

Но то, что защищено от сетевых угроз извне, можно атаковать изнутри. Используя тех, у кого есть доступ. Таких, как Бет.

Идиотка!

Она злится на мужа сильнее, чем когда-либо за всю их совместную жизнь. Смятение из-за предательства самого близкого человека, обида и стыд – надо же было так расчувствоваться при виде знакомого лица, глупо поверить и запустить зловредный вирус! Добравшись до устройства доступа к серверам, Бет включает монитор и начинает стучать по архаичной механической клавиатуре. В управлении серверами она разбирается скверно, но догадывается, что вряд ли ухудшит ситуацию, поэтому начинает яростно набирать команды перезагрузки системы до последней точки резервного копирования, что, к счастью, происходит каждые шесть часов.

Времени более чем достаточно, чтобы исправить роковую ошибку. Бет на это надеется. А иначе придется переписывать код строка за строкой.

Это недели работы, а может и месяцы. Но времени нет!

– Заткнись, – сама себе бормочет Бет, заканчивая вводить команды и нажимая клавишу ввода. Монитор немедленно темнеет. Тихий гул работающих приводов замолкает. Бет ждет, прислушиваясь и молясь: «Давай, давай…»

Щелчки и жужжание. Аппаратное обеспечение запускает процесс перезагрузки, и оборудование возвращается к жизни.

– Да!

Бет выбегает из кладовки, торопясь вернуться в свой кабинет. Компьютер завис, на экране чернота. Она нажимает кнопку, и на сей раз устройство послушно выключается.

Бет плюхается на стул и задерживает дыхание, чувствуя себя так, словно только что пробежала по горящему зданию, что, образно говоря, не так уж далеко от истины. Она наклоняется вперед, закрыв глаза в безмолвной молитве богам науки, затем открывает их.

– Пожалуйста… – Бет тянется пальцем к кнопке включения, нажимает. Экран мигает, затем загорается; на рабочем столе привычный набор значков иконок. В нижнем углу появляется сообщение, информирующее о том, что система была перезагружена из сохраненной резервной копии. На экране отображается время: запись сделана в 8:08:32. Чуть более двух часов назад.

До того, как она запустила в сеть вредоносный вирус. Бет внимательно изучает экран в поисках красной папки – ничего такого нет – и ликует. А потом приходит острая боль.

Его больше нет.

И видео исчезло.

Сообщение от мужа, которого она больше никогда не увидит. Еще один фрагмент его… их жизни удален навсегда.

Двадцать четыре

Бет в своей постели просыпается от какого-то движения в темноте.

Скрип открывающейся двери, затем шаги.

Кто-то садится на краешек матраса, потом прижимается к ее ногам…

Она открывает глаза и смотрит на ярко-красные цифры часов на прикроватной тумбочке.

Высвечивается время: 12:00–12:00 – 12:00–12:00 – 12:00…

Должно быть, отключилось электричество, – думает она, в голове туман.

Почувствовав чье-то присутствие, Бет поднимает голову и смотрит в изножье кровати. Там молча сидит Изабелла, в полумраке видны маленькое худенькое тельце, черные волосы.

– Милая, что случилось? – спрашивает ее Бет.

Девочка поворачивает голову, но понять, в какую сторону она смотрит, невозможно. А когда начинает говорить, кажется, что ее голос доносится из другой комнаты.

– Ты здесь, мамочка?

Встревоженная Бет садится:

– Что? Да, милая, я прямо здесь.

Изабелла резко вскидывает голову.

– Я тебя не вижу! – громко произносит девочка, и в ее голосе слышатся слезы. – Я так по тебе скучаю.

Бет трет глаза, отчаянно пытаясь прогнать туман из своего медлительного, сонного мозга.

– Изабелла, не говори глупостей. Я рядом. Тебе приснился кошмар?

Изабелла на мгновение замолкает. А потом шепчет:

– Я забыла шампанское, – говорит она.

У Бет кровь застывает в жилах.

– Изабелла, пожалуйста…

– Сегодня твой день рождения, и ты заслуживаешь шампанского.

Затем темная фигура приходит в движение – ползет по кровати к Бет. На лицо девочки падает лунный свет, и в его голубоватом сиянии Бет видит, как напряжено ее лицо, видит широко раскрытые, ничего не выражающие глаза. Бет заглядывает в них и едва не забывает сделать вдох: даже в тусклом свете она замечает, что радужки Изабеллы колеблются между коричневым и белым, будто в глазах снова и снова щелкает старая кинокамера. Будто она путешествует.

На глазах Бет выступают слезы.

– Нет,