Обратный отсчет - Токацин

Гедимин недовольно сощурился.

— Вы гадили не меньше. И сильно дольше. Так что, люди знают о Равнине?

«Макака» снова ухмыльнулась.

— Теск! Вечно вы, переростки, считаете себя умнее всех. Мы давно тут. Во-он там — видишь купол?

Гедимин ошеломлённо мигнул. Там, где ещё пять минут назад было чёрно-жёлтое плато с редкими туманниками, стоял гигантский составной купол из металла и фрила. Он занимал весь холм — и явно уходил глубоко под него. Над куполом поднимались кольчатые ветвистые мачты.

— Уран и торий… — пробормотал Гедимин, поворачиваясь к человеку. Тот ухмыльнулся шире прежнего.

— То-то. Это тебе не флот на Луне!

— И что, когда мы сюда пришли… — Гедимин уставился на гигантский купол — всё подсказывало ему, что мгновенно такие сооружения не строятся. — Эта штука уже была? Вы за нами наблюдали?

— За вами, тесками, нужен присмотр, — отозвался человек с кривой ухмылкой. — Не уследишь — уже всё в ирренции, уже натыкано станций… Вы стройтесь, стройтесь. Адаптированная АЭС нам пригодится. А то на экраны ипрона не напасёшься!

Гедимин вспыхнул. Кулаки непроизвольно сжались, глаза сошлись в узкие прорези. Он двинулся к человеку, но его уже не было. Что-то яркое сверкнуло совсем рядом, и сармат, обогнав грохот взрыва, зарылся в гравий. Он считал секунды, судорожно нашаривая крепления сфалта и ожидая новой вспышки, но всё было тихо. Гедимин привстал на локте — и увидел, как над обрывом разворачиваются орудия крейсера. Новая вспышка заставила его уткнуться в гравий. За спиной громыхнуло.

«Душевую, наверное, снесёт…» — сармат медленно, вжимаясь в гравий, пополз в сторону. Ему удалось сдёрнуть со спины сфалт, оставалось только подтянуть его под себя…

Броня на запястье заскрежетала, и Гедимин, изумлённо мигнув, уставился на торчащие из корпуса плазмореза клешни. Приклад ощетинился шипами, между ними смотрели на сармата глаза на коротких стебельках. Гедимин дёрнул руку на себя — и втяжные челюсти, выросшие на месте сопла, изогнулись и ударили его в грудь. Захрустела сминаемая броня.

— Врёшь! — от собственного вопля у Гедимина зазвенело в ушах. Он крепко зажмурился и ткнул пальцем в шлем, вбивая на место недостающую пластину. «Мой сфалт не может на меня напасть,» — пульсировало внутри черепа. «Никогда!»

Боль в «укушенном» запястье и «ушибленных» ключицах прошла через двадцать секунд. Ещё через десять сармат, тяжело дыша, открыл глаза и приподнялся с земли. Вокруг не было ничего, кроме ангара душевой, гравийных россыпей и редких туманников. Помянув про себя уран и торий, Гедимин выпрямился, быстро оглянулся на лабораторию (не видел ли кто его позора?) и перевёл взгляд на плато, ещё недавно бывшее гигантской купольной колонией. На месте металла и фрила снова был дикий камень, мачты превратились в редко торчащие деревья, но сармат поймал себя на мысли, что хочет подойти и потрогать всё это руками — мозг, подвергшийся лучевому удару, всё ещё путал реальность с галлюцинациями.

Гедимин провёл пальцем по соплу сфалта (оружие снова висело за плечом — и, скорее всего, там оно и пробыло, пока сармат сражался с видениями) и сердито фыркнул. «Чтоб мой сфалт на меня напал? Надо же было додуматься!»

Он ещё раз огляделся по сторонам — никого из разумных существ вокруг не было — и, облегчённо вздохнув, пошёл к шатру. «До темноты надо сидеть тихо. Хватит с меня галлюцинаций.»

…В красном свете жаровен туманники, растущие у лаборатории, тускло блестели. Дымки над ними не было. Гедимин покосился на термометр и кивнул собственным мыслям. «Опять холодает. Местная осень…»

Он остановился, услышав шипение пневмозатворов и гул трапа — кто-то массивный спускался навстречу.

— Атомщик! — Айзек подошёл вплотную и подозрительно посмотрел на его шлем. — Ага… Ну, очень хорошо. Я-то опасался, что ты не выдержишь и пойдёшь искать приключений… Ничего странного не видел?

Гедимин качнул головой.

— Ну так что решили? — нетерпеливо спросил он. — Строить реактор, или Гварза сам построит?

Айзек поморщился.

— Начинай сооружение бункера, — велел он. — Мы с Кененом внесли некоторые коррективы — ничего значительного, так, для подстраховки. Золотую глину не экономь! А вот ипрона пока нет. Экранируй полями, а мы предупредим местных, чтобы рядом не ходили. Насчёт твэла — будем договариваться.

23 день Кислоты, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Что-то зашуршало у изголовья, и по пальцам потянуло холодным ветром. Гедимин приподнялся с подстилок, тяжело встряхнул головой и услышал странный хитиновый треск. За рукой, поднятой с пола, что-то волочилось. Сармат кое-как открыл глаза и выпрямился, выбравшись из-под стола на свет, ближе к зелёной лампе.

— Hasu!

На его рукаве от запястья до локтя топорщились заострённые чешуи. По центру каждой был пирамидальный выступ, на вмятой вершине которого словно перекатывалась блестящая чёрная бусина. Сармат взглянул на вторую руку и выругался ещё раз.

«А они… податливые,» — отметил он через пару секунд, приглаживая левой рукой вздыбленную чешую на правой. Чёрные щитки легли на золотистую подложку, но все шипы и вмятины остались на месте — нормальный вид обшивка никак не принимала. «Мать моя пробирка…» — Гедимин с тяжёлым вздохом приподнял плечи и резко встряхнулся. По всему телу загремели чешуи, снова становясь дыбом. «Ага, так лучше. Удобнее отламывать.»

С «очисткой» скафандра он провозился чуть ли не час. «Мутировавшая» броня снималась легко, лишь кое-где пришлось поддеть когтем. Ссыпав всё на относительно чистую подстилку из шкуры, сармат положил на стол плазморез и, угрюмо щурясь, свернул из защитного поля плавильную камеру. Секунду спустя горка чёрной чешуи превратилась в кипящий шар расплава. Гедимин «кипятил» её, уже ставшую жидкой и готовую испариться, почти минуту. Она ещё долго булькала и дымилась в глубоких поддонах, и всё равно сармату казалось, что булькает она как-то неправильно. «Надо ещё облучить. Кьюгенов на сто-сто пятьдесят,» — мрачно думал Гедимин, в сверкающей золотистым слоем броне выходя из шатра. «Если в душевой свободно, там этим и займусь.»

Попавшиеся по дороге Бронны, волокущие куда-то большой свёрток, остановились и уставились на сармата. На их взволнованное верещание из-за шатров вылетела стая нхельви в два десятка особей — и увязалась за Гедимином. Пока он добирался до душевой, стая выросла до полусотни особей и следовала за сарматом по пятам, будто впервые его увидела. В жёлтом свете фонаря ипрон светился ярко — Гедимин думал, что его видно со всех краёв плато и даже с соседних холмов. Запоздало прикрыв фонарь ладонью, он вошёл