Обратный отсчет - Токацин

в сторону. Текк’т снова зазвенел чешуёй — видимо, ожидание начинало его раздражать. Гедимин неуверенно оперся руками на его «макушку», встал на небольшом ровном пятачке, подавляя желание выпустить когти, и уткнулся взглядом в чешую. Текк’т повёл головой — неожиданно плавно, будто в самом деле берёг «седока» — и медленно начал уходить в скалу. Гедимин чувствовал, как опускается всё ниже, пока не завис над тёмным стволом шахты. Внизу мелькнула сверкающая чешуя, а потом мимо поплыли каменные стенки. Кое-где из них выступали витки блестящих спиралей, иногда выглядывал чей-то глаз. Гедимин заставил себя отвлечься от окружающих существ и ненадёжной поверхности под ногами и взялся за сигма-сканер — пока его плавно спускали в шахту, как раз было время «посмотреть» на плиты-заготовки и прикинуть, из чего выбирать.

Текк’т мягко стряхнул его с макушки. До твёрдой поверхности оставалось метра полтора; Гедимин бесшумно спрыгнул и, прикрепив фонарь к шлему, двинулся к штабелям заготовок. Он внимательно смотрел по сторонам, но видел только одного Текк’та, и то не полностью — тот двигался в толще скалы, оставив над поверхностью всего три метра туловища. Когда сармат подошёл к штабелю, из стены высунулись ещё две головы. Они пристально следили за Гедимином, и ему не сразу удалось сосредоточиться на свойствах камня.

«Вот эти стопки,» — он тронул когтем жёлтую поверхность, немного присыпанную пылью. «Перевёрнутые, к ним ничего сверху не добавляли. Здесь — самые старые заготовки, внизу — более свежие. Так… Верхние четыре плиты, надо полагать. Компактная всё-таки штука — тройной тектон…»

Полосы распылённого фрила зашипели, остывая на холодном камне. Они легли на плиту крест-накрест, и ближайший Текк’т придвинулся к ней ближе и высунул язык, «щупая» воздух. Гедимин поставил ещё три метки и похлопал ладонью по каждой из плит. Что-то — довольно аккуратно для гигантского змея — толкнуло его в лопатку, сармата повело вперёд, но он удержал равновесие. Когда он обернулся, перед ним была открытая пасть. Текк’т откинул челюсть на девяносто градусов, нелепые длинные зубы выгнулись дугами. Гедимин посмотрел под ноги, на нижнюю челюсть — беззубую, со странными волнистыми выростами, выпирающими из десны. Он услышал громкий гул, тут же подхваченный эхом, и, поёжившись, шагнул вперёд. В пасти он помещался только сидя. Текк’т чуть опустил верхнюю челюсть, и Гедимин пригнулся, опасаясь, что существо его сдавит, но нёбо даже не коснулось его макушки. Змей держал его на нижней челюсти, как на ладони. Качнувшись из стороны в сторону, он рывком поднялся на десяток метров и быстро пошёл вверх по стволу шахты. У Гедимина заложило уши, он судорожно сглотнул — и обнаружил, что его уже поднимают над поверхностью земли, дальше, к обрыву, где стоит, застыв среди валунов, взъерошенный Вепуат. «Все перья дыбом,» — нервно ухмыльнулся Гедимин, вылезая из чужой пасти на твёрдую поверхность. Броня блестела от слюны.

— Спасибо, — выдохнул сармат, обернувшись к долине. Змей уже нырнул в скалу — только сверкающая дуга мелькнула над шахтой. В мозгу мелькнуло что-то про нейтронную дезинфекцию, но из провала уже поднималась ещё одна пасть, сжимающая массивную плиту, и сармат подался назад, отгоняя Вепуата от края. Тот встряхнулся всем телом, с резким стуком опуская «перья» на броню.

— Такой вот способ перевозки, — Гедимин ухмыльнулся, скрывая волнение. — По мне, на голове лучше. Но им, видно, удобнее в пасти.

— Ага, — отозвался Вепуат. — Он-ни так всё носят. Чт-тобы не выпало. Н-но выглядело эт-то…

Он содрогнулся. Гедимин положил руку ему на плечо и снова повернулся к обрыву. Чуть поодаль от тропы уже лежала первая плита тройного тектона, ослепительно жёлтая в жёлтом свете. Из шахты поднимали вторую.

— Скажи им, чтобы ждали тут, — деловито сказал Гедимин, стряхивая оцепенение — даже в этом странном мире работа оставалась работой. — Я пошёл за глиной.

…Гравий дрожал под ногами. Гедимин расставил шире пальцы, балансируя на ненадёжной поверхности. Можно было отойти ещё на десяток метров, но он и так уже отступил дальше некуда. За ангаром душевой, на склоне плато, плавно уходящем вниз, гравий поднимался волнами — над ним вздымались кольца Текк’та. Существо дрожало всем телом, сминая, склеивая и утрамбовывая мелкие обломки, и на десятки метров от него поверхность ходила ходуном. Гедимин стоял поодаль, глядя то на сбоящий сигма-сканер, то на дозиметр, улавливающий мощные волны сигма-излучения. Рядом держался Вепуат — ёжился, морщился, но терпел и не уходил.

— Когда он — собьёт — камень — плотнее, тряска — должна — ослабнуть, — отрывисто проговорил Гедимин, стараясь не прикусить язык. Кроме волн сигма-излучения, его очень занимали нхельви — где-то сотня особей рассредоточилась по периметру «дрожащего участка». При их малой массе зверьки подлетали сантиметров на пять от каждого сотрясения, но никуда не уходили.

Гравий замер. Текк’т высунул голову из свежепроделанного проёма и задумчиво лизнул камень.

— А нам тут обязательно стоять? — быстро проговорил Вепуат, с надеждой глядя на Гедимина.

— Иди, не держу, — отозвался тот, глядя на экран сканера. Без встречных волн «сигмы» прибор наконец показал структуру недостроенного «бункера» — гравий уже уплотнился на полметра по намеченному контуру, но до монолитного камня ему было ещё далеко. В наступившей тишине был отчётливо слышен грохот на другой окраине — там двое Текк’тов гоняли вдоль обрыва каменный шар, периодически расплющивая его в лепёшку. Тройной тектон был очень плотным, вбивать в него ещё и золотистую глину было тяжело даже подземным гигантам.

Текк’т убрал голову из одного проёма и тут же высунул её из другого, на пять метров ближе к Гедимину. Это был вход в наклонный коридор. Змей тщательно «облизал» его потолок, ткнулся головой в пол и оглянулся на Гедимина. Сармат одобрительно кивнул и поднял руку в жесте превосходства. В груди пульсировало тепло — в кои-то веки всё шло по плану.

Существо нырнуло в коридор, и земля снова задрожала. Гедимин повернулся к лагерю.

— Идём, — сказал он Вепуату. — Контур он наметил, теперь пусть уплотняет. Надо посмотреть, что там у месильщиков.

…Рыхловатая порода, содержащая в себе чёрный песок, дробилась легко и безо всяких приспособлений. Разбив в мелкую крошку ещё один кусок спрессованного гравия, Гедимин поднял «мешок» из защитного поля — там уже набралось семь центнеров сырья — и понёс в лабораторию. Трап под его ногами ощутимо поскрипывал, и сармат недовольно щурился. «Расшатали. Пора менять. От полутора тонн скрипеть не должен.»

Его встретило весёлое фырканье — Айзек, устроившийся за столом Вепуата,