Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Парень в очках шагнул вперёд, его зубастая улыбка стала ещё шире, почти до ушей.

— Всем привет! — заговорил он с неожиданной для такой внешности громкостью и какой-то нарочито-дружеской интонацией. — Меня зовут Хирако Шинджи! Очень рад попасть в такой… энергичный класс! Надеюсь, мы быстро подружимся! Я люблю музыку, прогулки и всё интересное!

Его голос прозвучал слишком громко для тихого класса, слишком оживлённо. Он был как яркая, кричащая заплатка на выцветшей ткани. Несколько учеников в первых рядах переглянулись, кто-то сдержанно фыркнул. Улыбка Шинджи, вместо того чтобы расположить, вызывала лёгкое недоумение и настороженность. Она была неуместной. Слишкой живой, слишком «включённой» для скучного понедельника.

Учитель кивнул, явно желая поскорее закончить с этим, и посмотрел на второго новичка.

Тот сделал маленький, почти незаметный шаг вперёд. Он не улыбался.

— Масато Шинджи, — произнёс он. Его голос был тихим, ровным, без колебаний и пафоса. Он не стал добавлять ничего о своих увлечениях или надеждах. Просто назвал имя и слегка кивнул, завершая представление.

Тишина в классе стала иной. После шумного вступления Шинджи эта тишина была почти звенящей. Взгляды, которые скользнули по Масато, были уже другими. Не насмешливыми, а оценивающими. Настороженными. Этот не стремился понравиться. Не пытался влиться. Он просто был. И в этой простоте, в этой тихой собранности было что-то… несоразмерное. Он не выглядел опасным. Но он выглядел не таким. Как будто за его спокойствием скрывалась не неуверенность новичка, а какая-то иная, непонятная глубина.

«Тень, — пронеслось в голове у кого-то из наблюдательных учеников. — Он как тень от того болтуна».

Учитель, явно довольный краткостью второго представления, махнул рукой.

— Хорошо. Хирако, садитесь… вот туда, на свободное место, рядом с Чизуру. Масато… последняя парта у окна свободна. Садитесь.

Шинджи, всё ещё улыбаясь своей пластиковой улыбкой, бодро направился к указанному месту, на ходу кивая одноклассникам. Его движение было немного угловатым, слишком резким для расслабленной атмосферы класса.

Масато же просто кивнул и пошёл по проходу между партами. Его шаги были бесшумными, движения плавными, экономичными. Он не смотрел по сторонам, но чувствовал на себе десятки взглядов. В основном — любопытных. Но некоторые — те, что поострее, — были более пристальными. Он прошёл мимо парт, мимо заваленных учебниками и тетрадками столов, мимо запаха ластиков и яблок из чьих-то ланч-боксов. Он чувствовал духовный фон класса — сонный, разрозненный, состоящий из слабых, почти неощутимых искорок человеческих душ. Ничего выдающегося. Пока.

И затем, когда он уже приближался к своему месту у окна, его духовное восприятие, настроенное на тончайшие вибрации, уловило нечто. Не паузу. Пока нет. Нечто иное.

На третьей парте от окна, ближе к центру класса, сидел парень с неестественно яркими оранжевыми волосами. Он полулежал на стуле, подпирая голову рукой, и с явной скукой смотрел в окно, совершенно не обращая внимания на новичков. От него исходило… присутствие. Не давление, не угроза. Просто плотность. Как будто пространство вокруг него было чуть более вязким, чуть более реальным, чем вокруг остальных. Это был неосознанный, фоновый выброс колоссальной духовной энергии, такой грубой и неотёсанной, что она даже не пыталась скрыться. Она просто была, как шум большого механизма, к которому все давно привыкли и перестали замечать.

«Куросаки Ичиго, — беззвучно констатировал Масато, садясь на свой стул. Дерево скрипнуло под ним. — Аномалия номер один. Как локатор, заглушающий все остальные сигналы».

Он положил на парту выданный ему набор учебников, аккуратно, по стопочкам. Рядом с ним, у окна, было тише. Холодный воздух слабо просачивался сквозь щели в раме. Он посмотрел в окно, на серый двор, на голые деревья, на группу учеников, спешащих куда-то по своим делам.

Откуда-то сбоку, через несколько рядов, он чувствовал лёгкое, но постоянное излучение от Шинджи — нарочито приглушённое, но всё равно ощутимое для его чуткого восприятия. Шум. А перед ним, в центре класса, булькала та тихая, громадная сила Ичиго.

А где-то между ними, замаскированная этим шумом, должна была скрываться та самая «пауза». Тот, кого они искали. Пока — ни намёка.

Учитель снова начал бубнить про реставрацию Мэйдзи. Класс постепенно вернулся к своему привычному состоянию: скучающему полусну. Масато откинулся на спинку стула, его лицо оставалось невозмутимым. Он был на месте. На последней парте. В зоне маскировки.

Правило этой новой, нелепой миссии было простым и ясным, как этот холодный свет из окна: наблюдать. Не вмешиваться. Смотреть, как развиваются события в этом странном, маленьком мирке, где сидели рядом обычные школьники и ходячие катастрофы. И ждать, когда тиканье больного сердца проявит себя.

Урок окончательно погрузился в болото. Голос учителя стал невыносимо монотонным, превратившись в далекий, неразборчивый гул. Мел скрипел по доске, выводя даты и имена, которые тут же стирались из памяти большинства присутствующих. Свет из окон казался жидким, выбеленным, лишённым теней.

Когда прозвенел звонок на перемену, звук его был резким, металлическим, и он всколыхнул класс как электрический разряд. Столы задвигались, стулья заскрипели, гомон голосов мгновенно заполнил пространство, вытесняя тишину. Учитель, не закончив предложения, махнул рукой, собрал свои бумаги и вышел, оставив за собой облачко меловой пыли.

Шинджи Хирако моментально вскочил со своего места, как пружина. Он огляделся, его взгляд, скрытый за затемнёнными стёклами, скользил по классу, оценивая обстановку, пути отхода, скопления людей. Улыбка с его лица не исчезла, но стала менее натянутой, более естественной — усталой и немного циничной.

— Ну что, партнёр, — сказал он, подходя к Масато, который медленно закрывал учебник истории. — Осмотрелись? Наметили позицию?

Масато кивнул, не глядя на него. Его пальцы провели по корешку книги, сгоняя невидимую пылинку. Он чувствовал, как энергия в классе меняется: сонная концентрация сменилась хаотичным движением. Духовные сигналы — те слабые искорки — задвигались, смешались, создавая лёгкий, пёстрый фон. А на этом фоне, как маяк, продолжал пульсировать тот плотный, громадный источник — Ичиго. Он уже встал и, что-то буркнув своему соседу, крупному парню с простоватым лицом, направился к выходу из класса, расталкивая других учеников без особой грубости, но с неоспоримой уверенностью.

— Пойдём, — коротко сказал Шинджи, и в его голосе не было уже той показной живости. — Нам нужно место для… оперативного наблюдения.

Он двинулся не к двери, куда устремилась большая часть класса, а вдоль ряда парт к дальней стене, к тому самому окну, рядом с которым сидел Масато. Там, в