Обратный отсчет - Токацин

Гедимин мигнул. «Чего они хотят от Таркасана? Мы же вроде отделались от местного тряпья…»

— Нет, для своего народа Таркасан довольно рослый и широкоплечий, — ответил Айзек, отодвигая филка от стены и выставляя под световой пучок. Таркасан настороженно щурился и явно хотел снова прижаться к стене.

— Каждый город вызвался сшить два кокона, — снова заговорила Кайшу. — Этого мало, но сейчас плохое время — подходящее волокно на исходе. В месяце Воздуха я скажу всем, и они сделают большие запасы. Но до тех пор придётся ждать. Можно сделать плохие коконы из шкур… и Бронны говорят, что пришлют много плетёных гнёзд. И много листьев на смену. Если сородичам Тарр-ка совсем негде будет спать…

Гедимину надоело мигать, и он ненадолго прикрыл глаза. «Так это про те войлочные мешки для филков… По два кокона с города? Они же вроде небольшие. Это что, настолько редкое сырьё? Да ещё и сезонное?.. Мать моя пробирка, что за дикая планета…»

— Не надо гнёзд, — отозвался Гварза, и Гедимин едва заметно ухмыльнулся — судя по голосу, Гварза тоже считал эту планету чрезмерно дикой, и ему непросто было сдерживать недовольство. — Лиственный сор повредит механизмы. Пусть пришлют, сколько могут, подстилок, пусть даже плохих. И хорошо запасаются в месяце Воздуха. Нам нужно две сотни коконов. Тридцати будет мало.

«Пятнадцать скогнийских городов,» — щёлкнуло в мозгу Гедимина. «Вот их сколько, оказывается. На всё это пространство. Наверное, Броннов примерно столько же…»

— Дим-мин, — пятно света, в этот раз — зеленоватого, остановилось на его груди, и сармат растерянно мигнул. — Говорят, ты со дня на день разожжёшь малое Пламя? Никогда ещё Пламя не разжигали в Сфене Земли. Будь осторожен.

— Мне ещё твэл не прислали, — пробормотал Гедимин, глядя на белесые и зеленоватые вспышки внутри живой линзы. — Это всё нескоро… А почему тут так мало… всего? Даже валяной шерсти…

Гварза со сдавленным стоном приложил ладонь к лицевому щитку. Айзек, укоризненно хмыкая, похлопал его по плечу. Гедимин недовольно сощурился.

— Тут всего — столько, сколько надо нам, — отозвалась Кайшу. — Никто не ждал, что придут равные Куэннам, и что им будет нужно так много. Теперь мы знаем. Но если сейчас не время для волокон — их не будет, пока время не придёт. Нам жаль, что ты, Дим-мин, остался без постели. В доме сердца много подстилок — возьми, сколько тебе нужно.

Айзек крепко сжал руку Гедимина и с сердитым шипением дёрнул его к стене.

— Никто из нас не замерзает, — сказал он. — И меньше всех удобство постелей волнует Гедимина. Он не хотел заставить тебя или ещё кого-то сделать невозможное. Он всегда задаёт странные вопросы.

— И всегда — не вовремя, — еле слышно пробормотал Гварза.

— Осторожнее с Пламенем! — линза вспыхнула зелёным огнём. — Я чувствую взгляд богов на вашем холме. Из-за него Пламя тревожится. Сегодня оно не будет ни с кем говорить. Идите!

…«Мать моя пробирка, ещё и боги…»

Сарматы снова куда-то шли по слишком широким коридорам, увешанным светящимися камешками и застеленным во много слоёв пружинящими подстилками. Симметрия в расположении коридоров и комнат на древнем заводе была — но какая-то смещённая, и от неё Гедимину всё время казалось, что стены плывут.

— Надо было договариваться заранее, — услышал он тихий, но очень недовольный голос Кенена Гварзы. — Куда смотрел Маккензи⁈

— Мы в этом месяце не знаем, что будет в следующем, — так же тихо ответил Айзек. — О чём тут можно говорить заранее? Нам сильно повезло с дворцовыми запасами, не то и тех двадцати коконов не было бы.

Гедимин мигнул. «Так наши коконы — из дворцовых запасов? То есть — Кайшу отдала свой войлок, всё, что тут лежало? Чтобы сделать двадцать спальных мешков, понадобилось… вскрыть стратегические резервы⁈ Мать моя пробирка…»

Услышанным хотелось поделиться с Вепуатом, но тот, как угрюмо сощурился у реакторной шахты, так и шёл, не оборачиваясь и не разжимая кулаков. «Трилобиты» съёжились на его броне и прикинулись мёртвыми.

Страж-проводник резко свернул, поддел посохом плотную занавеску в дверях, и сарматы вышли в продолговатый отсек. Гедимин увидел в его длинной стене отверстия — несколько округлых проломов с шипованными краями — и не сразу понял, что они не сквозные, а плотно затянуты прозрачной плёнкой. Здесь было очень светло, но свет не бил по глазам — просто очертания всех предметов стали очень чёткими, и Гедимин, не вглядываясь, различил отдельные волокна на пернатой броне Вепуата.

Едва сарматы вошли, существа, сидевшие на небольших подушках у глухой стены, зашевелились. Это были Скогны — три десятка, одетые непривычно скромно — почти без бус, бахромы и подвесок; и ещё они были очень тихими. Старейшина Кайри, смерив их холодным взглядом, подошёл к огромному сундуку, вытащенному на середину отсека, и положил на него руку. Что-то негромко сказав, он указал на Таркасана, провёл когтем вдоль ряда притихших Скогнов и ткнул пальцем в один из его краёв. Мастер Шесек добавил что-то от двери; в отсек он заходить не стал.

— Иди, — подтолкнул Таркасана Айзек. — Хорошо, что все приехали сразу. Снимут мерки — и ты свободен.

— Угу, — Таркасан подошёл к сундуку и остановился, сложив руки на груди. На сундук уже взобрался с мерным шнуром в руке первый Скогн. Ещё двое остановились внизу, обступив Таркасана почти со всех сторон. Один вёл записи — выцарапывал значки на коре.

— Садись, — Айзек, устроившийся на подушке, тронул Гедимина за руку. — С тебя мерку снимать не будем.

Сармат посмотрел на Скогна с мерным шнуром. Потом на другого — тот ещё сидел на подушке у стены, но шнур уже приготовил. Несколько секунд Гедимин глядел то на одну верёвку с узлами, то на другую, потом вполголоса помянул спаривание «макак», и Айзек укоризненно хмыкнул.

— Почему они все разные? Это же эталон измерения. Почему один от другого отличается на полтора сантиметра⁈

— Они из разных городов, Гедимин, — отозвался Айзек, жестом велев ему говорить потише. — Все они — из разных городов.

Гедимин ошалело мигнул — до него не сразу дошло, что Айзек имеет в виду.

— И что, в каждом городе… своя