Обратный отсчет - Токацин

мифрильных прутка. Гедимин думал, что так и не заглянул в литейни, — подмастерья Шесека вытащили весь груз к воротам древнего завода, там сарматы его и забрали. Шесек держался в отдалении, настороженно глядя на чужаков.

— Мастер Шесек! — услышал Гедимин голос Вепуата. — Значит, у всех Скогнов из одного города расстояние между пальцами одинаково? А если мастер из Тогота переедет в Эллури — у него же пальцы не укоротятся? Ему трудно будет проверить мерный шнур из Эллури…

Шесек встряхнулся, будто его водой забрызгало, и поднял на сармата озадаченный взгляд.

— Кто ему даст проверять? Это дело мастеров из Эллури. Он будет младшим мастером в Эллури, такие проверки — не его дело.

— Но ведь он станет старшим мастером когда-нибудь, — не отставал Вепуат. — Если он превзойдёт других, местных…

Шесек сердито фыркнул.

— Если бы превосходил, не выгнали бы из Тогота. Хорошие мастера нужны в своём городе. Прогнали — значит, не годится. Он не станет старшим.

Вепуат оглянулся на Гедимина. Тот успел подойти на пару метров и теперь внимательно слушал. Голове легче не становилось.

— Хороший мастер не может поссориться с другими? Или с правителями… старейшинами? — осторожно спросил Вепуат. — Вот, Гедимин, бывает, ссорится с Айзеком…

Шесек быстро оглянулся на Гедимина и едва заметно вздрогнул.

— Если он хороший мастер и занят своим делом, никто его не выгонит, — убеждённо сказал он. — Даже все старейшины вместе. Может, будут прерывать разговоры. Выведут с совета. Но не выгонят. Прогнать мастера — убыток городу. Очень большой убыток. Такое случалось раньше. Давно. При Нерге ещё. Это было… очень плохо для нас.

Вепуат склонил голову, жестом попросив Гедимина подержать рот закрытым. Тот еле слышно хмыкнул, но промолчал.

— Мастер Шесек, — снова заговорил он, оглянувшись на Айзека и Гварзу — те всё беседовали с незнакомыми Гедимину стражами на непонятном ему языке. — Ты из Тогота? А твои подмастерья?

— Весь цех из Тогота, — Шесек внезапно повеселел и даже принял горделивый вид. — Самые лучшие. Это большая честь — работать в литейнях Куэннов.

— И вы измеряете длину и вес, как принято в Тоготе? — уточнил Вепуат. Шесек шевельнул вибриссами — видимо, эта гримаса заменяла Скогнам кивок.

— А если ваши литейни передадут мастеру из Синви? — спросил сармат, заставив Шесека недобро оскалиться.

— Воля богов, — сухо ответил Скогн. — Приедет его цех. Мы уйдём.

— И все меры длины и веса с этого дня станут другими? Из-за этого… ничего не попортится в городе?

Шесек оглянулся на Гедимина и прижал уши к голове.

— Вы с Дим-мином вместе говорили с Пламенем? Почему вас не отвели в купальни? Я пойду, принесу ягод курруи для вас…

Не успел Гедимин проводить Скогна растерянным взглядом, как кто-то крепко взял его за наплечник и развернул к себе.

— Идём, — бросил угрюмый Айзек, подталкивая Гедимина к собравшемуся каравану. — Хватит уже. Тебе всё ещё что-то непонятно? Или цивилизаторство зачесалось? Говорил же — не тащить сюда никакие новшества! Идём на базу. Вепуат, проследи, чтобы в лагере он эту тему не развивал!

…Текк’т протяжно загудел, приподнимаясь над пологим склоном нового кратера. Гедимин шагнул ему навстречу. Слой спрессованного гравия плавно спускался небольшими ступенями на плоское дно. Гедимину было не по себе — бронированное тело Текк’та витками лежало со всех сторон, местами сармат мог бы на него облокотиться, и всё время он был опасно близко. «А если он решит переползти на пару метров в сторону…» — Гедимин невольно поёжился и силой заставил себя думать о ступенях под ногами и о неглубокой «чаше» свежеотстроенного «стадиона».

— Хорошо. Годится, — отрывисто сказал он, глядя Текк’ту в глаза. — Возьми ещё камень и вкопай вон там. И можешь отдыхать.

Гравий зашуршал. Текк’т с плоским камнем в пасти опустил голову куда-то в витки и, не разворачиваясь, погрузился в скалу — просто провалился, будто камень под его телом вдруг стал жидкостью. На поверхности остался каменный диск с отверстием наверху, на две трети торчащий из нетронутого слоя гравия.

— Ага, неплохо, — донёсся с верхнего яруса голос Айзека. — Кто захочет, настелет себе подстилок. На подстилках поверх камней они часто сидят — видимо, это им не вредит. Мы сами будем вот здесь. Это место для филков… Знак разрыва все освоили?

— Мне не нравится эта затея, — отозвался с нижнего яруса Кенен Гварза. Он уже спустился и теперь разглядывал амфитеатр снизу вверх, что-то про себя высчитывая.

— Гедимин проверял эти снаряды на себе, — напомнил Айзек. — Минимальное защитное поле — и он даже синяка не получит.

Сверху протяжно засвистели. Вепуат со ступеней махал Гедимину рукой — неожиданно пустой, без «трилобитов» и их ремешков.

— Давай проверять барьеры, — сказал он. — Здесь будут Сэта. Вот на этом краю. Они крупнее Скогнов. Сколько места им надо?

— Вот столько, наверное, — Гедимин отмерил ещё пару метров по верхней ступени. — Здесь поставим барьер. Я буду тут…

— Будем тут вдвоём, — качнул головой Вепуат. — А в основном — я один. Ты же участвуешь, не забыл?

«Забудешь тут, мать моя колба…» — у Гедимина заныл давным-давно заживший ушиб, и он сердито сощурился.

— Тогда поле вешаем на два генератора, — сказал он, поднимая от земли на три метра прозрачный барьёр. — Сфалт я тебе оставлю, запитаешь от него. Уплотнение и непрерывная генерация…

Сармат уменьшил барьер на метр и отступил за него, пригибая голову. На той стороне завозился, устраиваясь на гравии, Вепуат.

— Тебе меня видно? — спросил Гедимин. — Ты там сидишь или лежишь?

— И так, и так, — отозвался Вепуат. — Аг-га… Тебя не видно. Совсем, даже макушку.

— Я голову пригнул, — буркнул сармат. — Плечи не торчат?.. Значит, при плотном барьере такой высоты хватит.

— И ещё прозрачный барьер — вдоль нижних ступеней, — сказал Вепуат, выбираясь из-за стены. — Вот его придётся делать прозрачным и прочным одновременно.

«Сколько возни ради минутного развлечения…» — Гедимин взялся за генератор защитного поля, выстраивая очередной барьер. «Какое-то международное мероприятие. Надеюсь, филки хотя бы натренировались и в цель не промажут.»

34 день Жизни, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Огня

— Эта древесина — сырая. Через месяц её так перекосит… — Гедимин