Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Этот пункт я дописал и задумался. Потом зачеркнул слово «отказываюсь» и написал «считаю нецелесообразным». Разница в оттенке. «Отказываюсь» звучит как ультиматум. «Считаю нецелесообразным» звучит как позиция, открытая для обсуждения.

Виктор Громов не был политиком. Но он тридцать лет работал в системе, где правильная формулировка в документе иногда значила больше, чем содержание.

Пункт четвёртый: Гильдия магов. Делегация Совета находится в столице с требованием о моей выдаче. Фракция надзора и этики (магистр Крейн) поддерживает мою позицию. Раскол в Гильдии можно использовать для усиления позиции короны.

Четыре пункта. Четыре аргумента. Каждый бьёт в одну точку: я полезен королю живым и на свободе, и опасен для тех, кто действует ему во вред.

Я свернул лист, убрал в карман камзола, который Март купил у портного Иена за два золотых. Камзол был тёмно-зелёным, без украшений, из плотной ткани. Приличный, как и обещано.

Свеча догорела. Я лёг и закрыл глаза.

Через несколько часов я буду завтракать с королём Аркена.

Обычный день в жизни барона-оружейника.

Сон не шёл долго. Потом пришёл, рваный и неглубокий, полный коридоров, щитов на стенах и запаха чернил.

Том 2й: Гром над Аркеном. Глава 6: Завтрак с королём

Утро пришло раньше, чем я хотел.

Олаф разбудил меня за час до рассвета. Стукнул в дверь, зашёл, поставил на стол миску с кашей и кружку горячего отвара. Свечу я не зажигал, но в серой предрассветной полутьме видел, что ветеран уже одет и подтянут.

– Половина шестого, – сказал он. – У вас три часа.

Каша была горячей, отвар горьким. Вдова Хинт знала толк в утреннем подкреплении.

Камзол от портного Иена висел на крючке у двери. Тёмно-зелёный, без украшений, плотная ткань. Я надел его, проверил швы, убедился, что внутренний карман закрывается надёжно. Конспект лежал там с вечера – четыре пункта на сложенном листе. Больше брать было нечего.

Сапоги почистил сам. Олаф смотрел с тем выражением, которое означало: «Я мог бы это сделать, но вы не попросили, значит, не хотите».

– Как я выгляжу? – спросил я.

– Как барон, – ответил Олаф. – С восточной окраины.

– Это хорошо или плохо?

– Это честно.

Март заглянул в комнату. Оценил камзол, сапоги, выражение моего лица. Кивнул.

– Портной Иен не подвёл. Без блеска, но достойно.

– Спасибо.

– Не благодарите. За два золотых я ожидал большего, но для завтрака с монархом сойдёт.

Олаф проводил меня до угла Суконной улицы. Дальше я попросил его не идти. Одинокий барон привлекает меньше внимания, чем барон с телохранителем.

– Два часа, – сказал он. – Если через два часа вас не будет у фонтана на площади...

– Ты придумаешь, – закончил я за него.

Олаф не улыбнулся. Но и не возразил.

Аркенбург в ранние часы выглядел иначе. Ярмарочная площадь была пуста, прилавки закрыты холстинами. Брусчатка блестела от утренней росы. У пекарни на Монетной улице стояла очередь из трёх человек, и запах свежего хлеба растекался по переулку.

Я шёл не быстро. Считал шаги до западного крыла дворца, хотя знал, что считать бессмысленно. Привычка. На Земле перед каждым важным совещанием я выходил из дома раньше и шёл пешком, чтобы собрать мысли в порядок. Здесь делал то же самое.

Четыре пункта. Эфирит. Мор. Оружие. Гильдия.

Крейн сказала: факты, цифры, результаты. Не говорить о том, что хочу изменить мир. Говорить о том, чем я полезен.

Виктор Громов представлял доклады генералам. Арморн ди Валье завтракает с королём. Разница в антураже, не в принципе.

Малые ворота западного крыла. Привратник, другой, не вчерашний, моложе и без усов. Я назвал формулу: «Рабочий завтрак, список мастера Ара». Привратник сверился с книгой, нашёл, кивнул. Пропустил.

Коридор за воротами был узким и прохладным. Камень, факелы в кованых держателях, гобелен на стене с охотничьей сценой. Слуга в ливрее королевского дома ждал у лестницы.

– Барон ди Валье? – спросил он.

– Верно.

– Прошу за мной.

Мы поднялись на второй этаж, прошли через зал, в котором стояла длинная дубовая мебель и висели портреты. Потом через другой коридор, мимо двух гвардейцев у дверей, которые не обратили на нас внимания.

Рабочая столовая оказалась небольшим залом с одним овальным столом на восемь человек. Окна выходили на внутренний двор. Стол был накрыт: хлеб, сыр, холодное мясо, фрукты, кувшины с вином и водой. Без роскоши, но добротно.

Трое уже были здесь.

Советник Харт сидел у дальнего конца стола. Невысокий человек лет шестидесяти, с круглым лицом и внимательными маленькими глазами. Бумаги лежали перед ним аккуратной стопкой.

Представитель кожевников стоял у окна. Крупный мужчина с красными руками и несчастным выражением лица. Видимо, ожидание аудиенции давалось ему нелегко.

Капитан речного флота сидел за столом и ел сыр с видом человека, для которого еда была важнее протокола. Загорелый, жилистый, в мундире без лишних украшений.

Мастер Ар появился через минуту после меня. Вошёл быстро, с привычной стремительностью, кивнул мне, как знакомому, и занял место рядом с советником Хартом. Записные книжки легли на стол рядом с тарелкой.

– Его величество будет через несколько минут, – сказал историограф, обращаясь ко всем. – Формат свободный: каждый говорит, когда его спросят. Если не спросят, ждёте. Не вставайте, когда говорите. Кланяться при входе его величества, потом сесть.

Кожевник нервно потёр руки. Капитан доел сыр и налил себе воды.

Я сел напротив мастера Ара. Положил руки на стол, потом убрал. Потом снова положил. Инженер, который не знает, куда деть руки на дипломатическом мероприятии.

Дверь открылась.

Король Теодор Третий не был похож на свой портрет.

Портрет в приёмной казначейства изображал сурового, властного человека с тяжёлым лицом. В жизни король оказался выше ростом, худощавее и значительно живее. Ему было около шестидесяти, но двигался он легко, без той осторожности, которая приходит с возрастом. Коротко стриженные седые волосы, аккуратная борода, умные серые глаза. Одет просто: тёмный камзол без гербов, сапоги рабочие, не парадные.

Мы встали и поклонились. Король жестом велел садиться, занял место во главе стола и налил себе воды.

За ним вошёл один человек. Не слуга. Высокий, сухопарый, в чёрном камзоле, с лицом, которое не выражало ничего. Первый советник, если я правильно угадал. Он не сел за стол, а встал у стены справа от короля, скрестив руки.

– Доброе утро, – сказал Теодор. Голос был негромким, но