Не тот Хагрид - Алексей Савчук

потока и плавно подкатил к нам. Лошадь фыркнула и потрясла головой, отгоняя мух. Извозчик — пожилой мужчина в слегка запыленном черном пальто и долгополой шляпе — приветливо кивнул нам. Я заметил, как отец едва заметно шевельнул губами, и на мгновение взгляд кэбмена стал пустым и отсутствующим, прежде чем снова сфокусироваться на нас с подобострастной улыбкой. Легкий конфундус — заклинание, которое сделает извозчика более покладистым и менее любопытным к нашим разговорам.

— Куда прикажете, джентльмены? — спросил извозчик с чрезмерной готовностью к услужению.

— В Британский музей, — ответил я.

— Слушаюсь! — кивнул он и щелкнул кнутом.

Мы уселись в экипаж на мягкие кожаные сиденья. Кэб качнулся и тронулся, влившись в поток лондонского движения.

Отец привычным движением палочки также наложил на нас и маглоотталкивающие чары — легкое, почти незаметное заклинание, которое заставляло прохожих подсознательно избегать смотреть в нашу сторону или слушать наш разговор. Мы стали практически невидимыми для чужого внимания.

Теперь я воспринимал это совершенно иначе. Тогда меня бы шокировало такое небрежное применение магии на ни в чем не повинном человеке. Но сейчас я уже был частью волшебного мира, и понимал, что такие мелкие заклинания — просто инструменты, помогающие магам существовать среди маглов, не привлекая лишнего внимания. Это была необходимость, а не злонамеренность.

Сквозь небольшие окна экипажа я наблюдал за городом. Это было завораживающе — видеть Лондон таким, каким он был почти сто лет назад. Улицы были более узкими, дома — более закопченными, а люди одевались совершенно по-другому. Женщины носили длинные юбки и шляпы с широкими полями, мужчины не расставались с тростями и цилиндрами. Это был мир, который скоро должен был измениться навсегда — через несколько лет начнется война, которая перекроит всю Европу.

Какой же разительный контраст с магическим миром! В Косой аллее, при всей ее древности и хаотичности, не было этого удушающего смога, который висел над Лондоном густой пеленой. Там не было этой вечной копоти и грязи на фасадах зданий, этой липкой сажи, которая оседала на всем подряд. В волшебном мире не было этой вони — смеси лошадиного навоза, бензиновых выхлопов, угольного дыма из тысяч труб и того особого запаха большого города, где слишком много людей живет в слишком тесном пространстве.

В Косой аллее было гораздо тише. Да, в урочные часы там тоже была суета, но это была другая суета — без рева двигателей, без скрежета металла о металл, без постоянных автомобильных гудков. Только гомон голосов, шарканье ног по древней брусчатке, шипение и бульканье в магических лавках. Даже воздух там был чище — благодаря обособлению своего пространства или различным очищающим чарам волшебники не страдали от промышленных выбросов.

И вдруг меня поразила мысль: маглы компенсировали отсутствие магии невероятной изобретательностью, но какой ценой! Они построили этот грохочущий, дымящий, но удивительно энергичный мир. Волшебники жили чище и спокойнее, но, возможно, именно поэтому они так мало развивались. Зачем изобретать, когда есть магия? Зачем стремиться к новому, когда старое прекрасно работает уже тысячи лет?

Отец молчал, глядя в окно. Его фигура казалась несколько неуместной в тесном пространстве кэба. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке среди всей этой городской суеты — привык к простору лесов и полей. Но его взгляд был внимательным и заинтересованным. Он изучал магловский мир с тем же любопытством, с каким изучал повадки диких зверей.

Кэб тем временем свернул на более широкую улицу, и вскоре перед нами появилось величественное здание с классическими колоннами. Британский музей возвышался перед нами и производил неизгладимое впечатление своим масштабом и торжественностью. Это был настоящий храм знаний, и я привел сюда отца, чтобы показать ему, что не только магия может создавать что-то великое.

— Британский музей, сэр, — проскрипел извозчик, останавливая лошадь перед главным входом. — Сэр? Куда вы подевались?

Отец приложил того еще одним заклинанием, но взамен оставил на сидении несколько монет.

Сойдя с коляски, мы невольно задрали голову, разглядывая величественный фасад здания. Ионические колонны, треугольный фронтон со скульптурами, широкая лестница, ведущая к главному входу — всё это было создано руками маглов, без единого заклинания. Это была архитектура, призванная внушать благоговение, демонстрировать силу и величие человеческого разума.

Мы поднялись по ступеням. Вокруг нас сновали люди — группы туристов в сопровождении экскурсоводов, редкие студенты с характерными сумками, семьи с детьми. Никто не обращал на нас внимания, маглоотталкивающие чары работали безупречно. Мы прошли в огромный холл. Высокий стеклянный потолок заливал пространство светом. Стены были облицованы мрамором, пол выложен мозаикой. В центре зала стояла огромная скульптура.

— Это… впечатляет, — пробормотал отец, и я понял, что мой план начинает работать.

Роберт замолчал, но я видел, как напряженно работает его мысль. Он сравнивал этот храм науки и истории с Гринготтсом, с Министерством, с Хогвартсом. И пока что я не знал, в чью пользу оказывалось это сравнение.

*(Переместившись от Дырявого Котла на Чаринг-Кросс-роуд к Министерству магии в Уайтхолле, они на самом деле отдалились от Британского музея, хотя и ненамного. При этом и от паба, и от Министерства до музея всего несколько кварталов, легко можно было дойти пешком. Подразумевается, что Роберт не коренной лондонец, а сельский житель, да к тому же чистокровный маг. Потому он почти не знает географии столицы. А гг был в Лондоне как турист, и взаиморасположение достопримечательностей без гугл карт тоже не может представить. К тому же это было/будет почти сто лет вперед.)

Глава 9. Британский музей

— Ну что ж, — наконец произнес он, поворачиваясь ко мне. — Ты привел меня сюда. Теперь покажи, что там внутри такого, чего я не знаю.

Мы оглядели своды Британского музея, под которыми гул лондонских улиц сменился гулкой, уважительной тишиной. Воздух здесь был другим — сухим, пахнущим пылью веков и полированным камнем.

Отец с любопытством озирался по сторонам, разглядывая высокие потолки, украшенные лепниной, и огромные ионические колонны. Я тоже смотрел вокруг, и знакомое пространство только усилило то ощущение костюмированного представления, которое не покидало меня с самого утра.

Я знал эти залы, помнил расположение некоторых экспонатов, но именно поэтому все вокруг еще больше казалось театральной декорацией. Свет был более тусклым, чем в моих воспоминаниях — никаких ярких направленных светодиодных ламп, только естественное освещение из высоких окон и редкие электрические светильники. Посетителей было заметно меньше, чем в том переполненном туристами музее, который я помнил из будущего. И почти сразу я заметил еще одну, самую поразительную деталь — люди. В моем