Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Я поднял на него глаза, стараясь, чтобы мой взгляд был как можно более честным и немного растерянным — взгляд ребенка, на которого свалилось непосильное знание.

— Я не знаю точно, папа. Я вижу лишь один путь из многих, самый темный. Моя роль — не быть воином или героем в этой истории. Моя роль — быть… навигатором. Я должен мягко подталкивать людей, помогать им делать правильный выбор, чтобы они сами ушли с этой темной тропы. Надеюсь, что моя палочка станет компасом. Что она поможет мне чувствовать, когда мы сбиваемся с пути, и находить тех, кому нужна помощь, чтобы не оступиться. Включая тебя.

Последние два слова я произнес едва слышно, но отец их услышал. Он нахмурился, и в его глазах промелькнула боль.

— Навигатор… — задумчиво повторил он. — Но как ты поймешь, что твой «правильный» путь не приведет к еще большей беде? На чем основана твоя уверенность, если ты сам говоришь, что видишь не все? Что будет твоим мерилом успеха?

— У меня нет полной уверенности, — честно признался я. — Но есть отправная точка. В том будущем, которое я видел, есть несколько ключевых моментов, «точек расхождения», где один неверный шаг, одно неверное решение ведет к трагедии. Моя первая цель — определить самую раннюю из этих точек и понять, как на нее можно повлиять.

Я поднял на отца взгляд, полный решимости, и мой детский голос прозвучал неожиданно твердо.

— И самая первая, самая важная точка, которую я хочу изменить — это твоя судьба, папа.

Отец вздрогнул, его рука на моем плече невольно сжалась. Он хотел что-то сказать, но я его опередил.

— В том будущем… тебя не стало слишком рано, — сказал я, и мне было трудно произносить эти слова, которые были не просто знанием, а уже почти моим собственным воспоминанием. — И это… это сделало меня слабым и одиноким в самый важный момент. Я не смог защитить тех, кого должен был. Все, что я буду делать, я буду делать в первую очередь для того, чтобы ты был рядом. Чтобы мы были рядом.

Наступила тишина, гулкая и тяжелая. Отец смотрел на меня, и я видел, как в его глазах смешались шок, боль и… внезапное, ошеломляющее понимание. Он понял, что все эти рассказы о судьбах министров и учеников были лишь прелюдией. Главной целью моих откровений был он. Его жизнь.

— Поэтому ты должен стать сильнее, — продолжил я, уже не сдерживая эмоций. — Ты должен научиться всему, чему можешь, вместе со мной. Мы должны быть готовы. Я не знаю, что именно привело к твоей гибели — болезнь, несчастный случай или чья-то злая воля. Но мы можем подготовиться ко всему. Укрепить наше здоровье зельями, наш дом — защитными чарами, а наш дух — знаниями. Мы должны стать такими сильными, чтобы сама судьба не посмела к нам прикоснуться.

Он ничего не ответил. Просто притянул меня к себе и крепко обнял. В этом молчаливом жесте было больше, чем в любых словах: и его боль от моего пророчества, и его безграничная любовь, и его новообретенная, стальная решимость. В этот момент мы перестали быть просто отцом и сыном, напуганными неизвестностью. Мы стали союзниками, готовыми бросить вызов самому будущему.

Мы постояли так еще с минуту в оглушающей тишине, нарушаемой лишь редкими шагами прохожих. Наконец, отец мягко отстранился, но руку с моего плеча не убрал. Это прикосновение было тяжелым, но в то же время давало опору.

— Пойдем, — глухо сказал он, и мы, не сговариваясь, медленно двинулись вперед, просто чтобы не стоять на месте.

Я шел рядом, глядя себе под ноги, но мой мозг, уже запустивший программу откровений, продолжал работать почти на автомате. Я обвел взглядом солидные, веками не менявшиеся витрины.

— Эта улица почти не меняется, пап. Состав лавок здесь будет оставаться практически тем же самым еще много, много десятилетий. И только потом, возможно, здесь появится что-то по-настоящему новое. Я видел двух братьев-близнецов из той большой рыжей семьи… необычайно талантливых озорников. Одновременно и зельевары, и артефакторы, и зачарователи. Если все пойдет хорошо, они смогут открыть здесь свой магазин волшебных вредилок. Это будет настоящий взрыв цвета, смеха и гениальных изобретений посреди всей этой вековой солидности.

Я позволил себе слабую улыбку, которая тут же угасла, когда мой взгляд зацепился за темный, неопрятный проход между двумя лавками.

— А вот туда нам лучше не ходить.

Отец проследил за моим взглядом и поморщился.

— Лютный переулок, — с неодобрением произнес он. — Больше предрассудков, чем реальной опасности, если знаешь, как себя вести. Просто менее благополучная часть аллеи. Там предпочитают селиться те, кто не очень-то чтит законы Министерства или просто хочет оставаться в тени. Мелкие контрабандисты, торговцы сомнительными ингредиентами, скупщики краденого… Ничего такого, с чем бы не справился патруль авроров.

— В целом, ты прав, — согласился я. — Но и там есть вещи, за которыми стоит присматривать. Например, в лавке «Горбин и Бэркс» будет стоять старый Исчезательный шкаф. Сам по себе он безвреден, но у него есть пара… Если их связать, можно будет тайно проникнуть в Хогвартс, обойдя всю его защиту.

Наш медленный шаг вывел нас на открытое пространство, где впереди, над крышами других зданий, возвышалось огромное белоснежное строение.

— Гринготтс, — так же тихо продолжил я. — Огромный мраморный зал, гоблины в ливреях… А под землей — лабиринты туннелей, вагонетки, дракон, охраняющий самые глубокие сейфы, и Водопад «Гибель воров», смывающий любую иллюзию. И все же… даже это в том будущем, которое я видел, не спасло его от ограбления. Причем одно из них совершила группка недоучившихся школьников.

Именно в этот момент двери кафе-мороженого Флореана Фортескью с мелодичным звоном распахнулись, и на улицу хлынул густой, сладкий аромат свежей выпечки и кофе. Этот запах, такой живой и настоящий, вырвал нас из плена мрачных видений. Мы оба остановились.

— Пойдем, — сказал я, чувствуя, что силы на исходе. И у меня, и у него. — Устроим себе второй завтрак. Это место тоже станет частью истории, но сейчас… сейчас это просто лучшее кафе во всем магическом Лондоне.

Мы заняли маленький столик на уличной терассе, где никого кроме нас не было. Повисшее между нами молчание не было гнетущим — оно было задумчивым. Перед нами вскоре появились две большие кружки чая и гора свежих, еще теплых круассанов. Сверху они были украшены шапкой воздушных взбитых сливок и сбрызнуты шоколадом, а внутри скрывались самые разные начинки: шоколадная, клубничная и заварной крем.

Обычно за едой мне не