Не тот Хагрид - Алексей Савчук

Тут я опять прервался, осознав оговорку. Я не хотел произносить имен и фамилий. Но не важно. Я просто продолжил свой рассказ, хотя и стал тщательнее подбирать слова.

— Или пестрая компания из четырех друзей-гриффиндорцев, — мой голос стал тише, почти заговорщицким, когда я вновь перевел взгляд на лавку Олливандера. — Пожалуй, истинных представителей этого факультета. В будущем они назовут себя «Мародерами». Трое из них, ради дружбы, втайне станут незарегистрированными анимагами, чтобы поддержать своего четвертого товарища — несчастного, укушенного в детстве оборотнем. Они будут бродить по окрестностям Хогвартса под полной луной в облике оленя, огромного черного пса и… крысы, сопровождая друга с его «пушистой проблемой». Свои тайные вылазки и глубочайшие познания в устройстве замка они запечатлеют на уникальном артефакте — живой карте, которая будет показывать не только все тайные ходы Хогвартса, но и местоположение каждого человека в его стенах.

Я сделал короткую паузу, давая отцу осмыслить масштаб подобного творения.

— Но это не единственный их артефакт. У одного из них, лидера компании, по наследству окажется та самая Мантия-невидимка из «Сказки о трех братьях» барда Бидля. Настоящий Дар Смерти.

При упоминании Даров Смерти отец напрягся. Эта тема была одной из тех, что вызывали у волшебников суеверный трепет.

— Я знаю и судьбу двух других Даров, — продолжил я, видя его реакцию. — Воскрешающий камень, заключенный в кольцо, и непобедимая Бузинная палочка. Кольцо сейчас у Гонтов, а палочку Геллерт или уже забрал или заберет у Грегоровича — европейского коллеги владельца магазина перед нами. Теоретически, тот, кто соберет все три артефакта, может стать Повелителем Смерти. А практически… это скорее навлечет на него проклятие. История не знает ни одного владельца этих артефактов, который закончил бы свою жизнь хорошо.

— Рядом с Мародерами в школе будут учиться и другие яркие личности, чьи судьбы окажутся тесно переплетены. Например, история одной талантливой маглорожденной волшебницы с гриффиндорского факультета, рыжеволосой и с изумрудными глазами. За ее сердце будут бороться двое: дерзкий и популярный лидер Мародеров и ее друг детства — угрюмый юноша-слизеринец с крючковатым носом. И все это будет происходить на фоне факультетской вражды и пропаганды чистоты крови на слизерине.

— Вражда факультетов, соперничество между ними, были в Хогвартсе всегда, Рубеус. А ты сейчас говоришь о настоящей человеческой драме, которая, как я понимаю, развернется в стенах замка.

Я кивнул, принимая его слова.

— Их соперничество перерастет в настоящую ненависть, — продолжил я. — Постоянные издевательства со стороны Мародеров и ответная агрессия слизеринца в конечном итоге поставят девушку перед выбором. Этот выбор, сделанный ею, определит не только ее судьбу, но и путь того самого юноши. Именно эта история о неразделенной любви и станет двигателем всей его жизни. Она подтолкнет его к тому, чтобы с головой уйти в единственное, в чем он будет неоспоримо гениален — в зельеварение. Приведет его к званию самого молодого Мастера зельеварения в истории, и однажды он сменит на этом посту самого Горация Слизнорта, став не только профессором, но и деканом факультета Слизерин.

— Декан Слизерина… — пробормотал отец. — Это серьезная должность. Значит, этот мальчик далеко пойдет.

— Далеко, — подтвердил я. — Но он будет не единственным сильным преподавателем в школе. Действительно. Пожалуй, больше всего я знаю о будущих преподавателях Хогвартса. Видимо, они будут важнее всех чиновников и прочих фигур. Я видел женщину, которая станет одним из столпов этой школы. Еще один одаренный анимаг, способный превращаться в полосатую кошку с отметинами в виде очков вокруг глаз. Ее мастерство в трансфигурации будет легендарным, а строгость и справедливость сделают ее одним из самых уважаемых и грозных деканов гриффиндора в истории. А еще я видел крошечного волшебника, в чьих жилах течет кровь гоблинов. Полукровка, как и я. Из-за своего роста он будет стоять на стопке книг, чтобы видеть учеников поверх кафедры. Но его рост не будет иметь никакого значения по сравнению с его магической силой. Он станет величайшим мастером заклинаний своего времени и многократным чемпионом дуэльных турниров. Будет и добродушная, полная волшебница с вечно испачканными землей руками, декан Пуффендуя. Ее любовь к растениям будет безгранична, и в теплицах она будет выращивать не только учебные пособия, но и то, что однажды спасет учеников от смертельного проклятия. И, конечно, та самая преподавательница прорицаний, о которой я тебе уже рассказывал. Та, которую все будут считать шарлатанкой, но которая, сама того не ведая, будет выдавать величайшие пророчества, что смогут определять судьбы людей. И даже тот, кто не сможет купить здесь палочку, сыграет свою роль. Я видел вечно недовольного, хромого старика, сквиба, который будет служить в Хогвартсе завхозом. Его единственной радостью и соратником в охоте на нарушителей будет тощая кошка, с которой у него будет почти мистическая связь. И все эти судьбы, все эти истории пока еще в движении, их еще можно изменить.

Мы так и не стали заходить внутрь, остановившись неподалеку.

— Старик Олливандер любит пугать посетителей, — прошептал я отцу. — Любит появится внезапно, словно из воздуха, зайти посетителю со спины. Выбор палочки для него — это ритуал, а не просто продажа. Он считает, что палочка сама выбирает волшебника, и с пренебрежением относится к тем, кто использует «второсортные» сердцевины. Признает только три «верховные»: волос единорога, сердечную жилу дракона и перо феникса. И помнит каждую проданную им палочку.

— Мою палочку, кстати, делал не он, а его отец, — задумчиво произнес мой отец. — Старик Гербольд был не таким привередливым, но мастером был отменным.

— Неподалеку есть еще магазинчик палочек некоего Джимми Кидделла, — добавил я, — но он не так популярен. Почти все покупают свою первую палочку здесь. И моя собственная палочка тоже дожидается меня где-то в этих стенах.

Я сделал паузу, собираясь с духом.

— В какой-то момент здесь, в этой лавке, он создаст две особенные палочки. Палочки-сестры. Обе* будут из тиса, и у обеих внутри будет по перу из хвоста одного и того же феникса. Феникса Альбуса Дамблдора. Одна из этих палочек предназначена ребенку, который уже родился. А вторая… вторая будет ждать того, кому родиться еще только предстоит.

Отец долго молчал, не сводя глаз с витрины Олливандера. Его лицо, только что выражавшее усталый интерес, застыло. Он словно пытался разглядеть за стеклом не просто палочку, а те самые две судьбы, о которых я говорил. Наконец он медленно повернулся ко мне.

— Ты сказал, что твоя палочка тоже ждет тебя здесь, — его голос был тихим, почти шепотом. — А потом заговорил об этих двоих… Как твоя судьба