Не тот Хагрид - Алексей Савчук

него и понимал: он поверил мне, но не поверил в меня. Он был готов сражаться с судьбой, но в одиночку. Для него я все еще был его маленьким мальчиком с непонятными способностями, которого нужно спрятать за спиной, а не равноправным союзником, который может эту спину прикрыть.

Как раз в этот момент официантка, испуганная нашим затянувшимся напряженным молчанием, снова подошла к столику.

— Все в порядке, сэр? — спросила она с опаской.

Отец, воспользовавшись моментом, устало ей улыбнулся.

— Да, простите, мэм. Просто… небольшой семейный спор. Ничего серьезного.

Он ухватился за эту ниточку нормальности, чтобы вернуться из мира пророчеств и судеб в простую, понятную реальность. Он бросил на стол несколько монет, даже не взглянув на счет, и поднялся.

— Пойдем. Нам пора.

Он не предлагал, а приказывал. В его голосе не было злости, только бездонная усталость и твердое, окончательное решение. Я понял, что дальнейшие споры здесь и сейчас бесполезны. Он закрылся.

*Главный герой ошибается: палочки будут сделаны из разной древесины. У Тома она из тиса, а у Гарри — из остролиста.

Глава 8. Убеждение

Мы молча шли по многолюдной аллее в сторону «Дырявого котла». Тишина между нами давила, была тяжелее любого груза. Всю неделю он молчал, и это молчание было страшнее любой ругани. Я видел, как он по ночам сидит над книгами, как пристально смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Он не верил. Нет, не так. Он хотел верить, но не мог. Для него, человека простого, прямолинейного, всё это было слишком — пророчества, войны, Тёмные Лорды, заговоры. Он был лесничим, привыкшим к ясным и понятным законам природы, а не к интригам и путешествиям во времени.

И теперь он решил. Решил, что я просто испуганный ребёнок с богатым воображением. Или, что ещё хуже, с опасной болезнью, магическим недугом, который вызывает галлюцинации. Он запрёт меня в нашем доме, "для моей же безопасности", будет поить успокаивающими зельями, читать сказки. И мир продолжит катиться в пропасть, а я буду сидеть в золотой клетке, беспомощно наблюдая, как сбываются мои худшие предсказания.

Нет, я не мог этого допустить. Сегодня, сейчас, был последний шанс. Если я не смогу его убедить, то потеряю единственного союзника, единственного человека в этом мире, который мог мне помочь. Я потеряю не только возможность изменить будущее, но и отца. Потому что между нами всегда будет стоять эта стена непонимания. Он будет видеть во мне больного ребёнка, а я в нём — тюремщика, который из лучших побуждений сломает нам обоим жизнь.

Отец шагал чуть впереди, и его широкая спина казалась мне сейчас непреодолимой стеной, которую он выстроил между нами. Я семенил рядом, чувствуя, как горечь и отчаяние смешиваются с упрямством. Я не мог этого так оставить.

— Папа, — тихо позвал я.

Он не обернулся, но я знал, что он слышит.

— Пожалуйста, просто выслушай. Еще немного. Ты сейчас уйдешь, будешь думать, что все решил, но ты можешь упустить главное.

Он продолжал идти.

— Мне кажется, — продолжил я, почти срываясь на бег, чтобы не отставать, — ты не до конца понял, что со мной произошло. Ты думаешь, это просто… картинки из будущего. Страшные, да, но просто картинки. Но это не так. Это не просто видения, это… все. Вся информация. В моей голове прорва знаний, которые никак не связаны с войнами и смертями.

Отец замедлил шаг, но все еще не смотрел на меня. Это был маленький знак, и я ухватился за него.

— Знание — это не всегда проклятие, пап. Это инструмент. Даже в нашем мире. Возьми медицину. Без знаний в этой области нельзя вылечить даже простой порез, если не знать, как остановить кровь или что рану нужно содержать в чистоте, иначе в нее попадет зараза. Это базовые вещи, но от них зависит жизнь человека. Я знаю, что такое первая помощь. Я знаю, что в будущем маглы изобретут антисептики и антибиотики — вещества, которые смогут убивать микробы, не повреждая тело. Они придумают вакцинацию от таких болезней, которые сейчас выкашивают целые деревни. Не говоря уже о медицинских приборах. Уже сейчас у них есть рентген — свой узкий аналог диагностических чар, а в будущем они создадут еще кучу подобных штук, которые еще больше расширят их возможности. Или экономика. Ты знаешь, что деньги — это не просто галлеоны в кошельке. Это сила. Это возможность. Маглы уже сейчас понимают это лучше многих волшебников. Они придумали акции, рынки, инвестиции. Я знаю, какие из их компаний переживут Великую депрессию, кто разбогатеет на грядущей войне, а кто обанкротится. Мы можем вложить наши сбережения так, чтобы через десять лет они преумножились. Это даст нам свободу, папа. Свободу действовать, а не реагировать.

Отец остановился и наконец посмотрел на меня. В его глазах была все та же усталость, но в ней промелькнул проблеск интереса.

— Идем дальше. Механика. Без знаний механики ты не починишь и телегу. А я знаю, как работают их двигатели внутреннего сгорания. Я знаю основы электричества, которое сейчас для всех — просто фокус. Я знаю о новых видах транспорта, которые у них скоро появятся — не только автомобили и самолеты, а те же ракеты, о которых я тебе говорил. И это только несколько областей, которые первыми мне пришли на ум.

— Рубеус, к чему ты ведешь?

Я сделал глубокий вдох, понимая, что это — ключевой момент.

— Папа, пойми, у меня нет магического дара видеть будущее, как пророки или шаманы. Это не туманные образы или загадочные знамения. Мои знания — это как… как будто я прочитал учебник истории за сто лет вперёд. И не только по истории. У меня в голове не отдельные факты, не отдельные предсказания, а цельная картина развития мира. Это мир, где маглы уже не просто играют с электричеством, а создали глобальную информационную сеть, где они изучают мельчайшие частицы, из которых состоит материя, и готовятся лететь к другим планетам.

Отец смотрел на меня с недоумением, и я решил перейти к конкретным примерам.

— Вот смотри. Ты видишь их автомобили и думаешь, что это просто шумные и вонючие повозки. А я знаю, как работает то, что внутри — двигатель внутреннего сгорания. Я понимаю, что там происходит смешивание топлива с воздухом, как искра поджигает эту смесь, и как маленький взрыв толкает поршень, который вращает вал, а от него движение передается на колёса. Это не магия, пап,