Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

Началось все с того, что они с женой переехали на новую квартиру неподалеку от Лефортова, так что можно было ходить в замечательный парк с озерами пусть хоть даже и ежедневно, но они не ходили, а только лишь собирались. Переехали они потому, что достал сын, не желающий ни работать, ни вести здоровый образ жизни, а желающий лишь вести нездоровый образ жизни, причем исключительно за родительский счет — они разменялись и сбежали от него на другую квартиру. Для его же блага, конечно, пусть научится жить один.

Сам-то Моргунов тайно мечтал избавиться и от жены, и от сына, и даже от приносящей неплохие по нынешним ценам деньги, но вконец опостылевшей работы. Однако, будучи человеком, как уже сказано, нерешительным, да к тому же еще ранимым, он даже думать боялся, чтобы претворять подобные планы.

Квартира им досталась в типовой четырнадцатиэтажной башне, но переделанная. Видно, прежний хозяин, немного подразбогатев, решил восстановить обстановку своего прежнего дома и в заурядную двушку на полсотни с небольшим метров умудрился встроить маленькую каморку непонятного назначения — без окон и с гипсокартонными стенками. В ней могла поместиться маленькая кушетка, но тогда даже для табуретки места не оставалось.

Дверь в каморку шла из комнаты, доставшейся Моргунову. Моргунов поставил там табуретку. В принципе можно было и кресло, но кресла у него не было, сыну оставил.

Иногда он закрывался там, при выключенном свете садился на табуретку и подолгу сидел так, чуть задрав голову, словно бы выжидая.

Аня из-за этой каморки подтрунивала над ним, как всегда, словно бы и беззлобно, только очень обидно.

— Дурачок ты, Геня, — говорила она. — Тебе надо было вместо табуретки второй унитаз там поставить, разницы ты бы все равно не заметил, так бы и сидел, а польза большая.

— Какая? — удивлялся по наивности Моргунов.

— А такая, что мы могли бы всем говорить, что у нас квартира с двумя туалетами. Все бы про нас думали, что мы хоть и не олигархи, но вполне успешные люди. Никто бы не подумал, никто бы тогда даже пикнуть не смел, что муж у жены Генриха Моргунова приличных денег зарабатывать не умеет.

Моргунов от таких слов просто взвивался. В такой момент он мог наговорить черт знает что. Однако пусть и ранимый, но все-таки нерешительный, максимальное, что он мог выдавить из себя, было мрачное:

— Я тоже тебя люблю.

Довольная, жена уходила к себе, а Моргунов направлялся в каморку. Что бы он себе ни говорил, он действительно очень любил свою Аню, да, мечтал от нее избавиться, а вот жизни без нее просто себе не представлял. С тем и уходил он в свою каморку, плотно закрыв за собой дверь.

Что самое смешное, он просто сил нет, как любил свою собственную жену. Хотя, конечно, бывают анекдоты и посмешнее.

Тут вот что — дверь в каморку волновала его. Она его завораживала. С самого начала, как только ее увидел, даже когда и не понимал, что за ней. Простая, на строительном рынке купленная дешевая дверь с пошлым фанерным узором и почему-то древним пластиковым набалдашником вместо нормальной ручки (он все планировал его поменять, раздражал его набалдашник), но чудилось иногда Моргунову, что дверь эта чуть ли не подрагивает, изнывая от желания впустить его внутрь. И он входил, включал свет, но ничего, кроме табуретки, разумеется, там не видел. Вот разве что первый момент прикосновения к набалдашнику — он вздрагивал тогда, словно от удара током, от сильного и смешанного чувства. Там были и страх, и паническое ожидание, и еще какая-то мистическая белиберда (в мистику Моргунов не верил, считал ее атавизмом).

Только самый первый момент, да и то очень далеко не всегда.

Такое ощущение Моргунов называл «Когда-нибудь со мной произойдет ЭТО», то есть непонятно что, но что-нибудь такое чудесное. Он считал, что оно, ощущение то есть, «в той или иной степени» свойственно каждому человеку, причем независимо от возраста, начиная с самого раннего детства и кончая самой поздней старостью, просто в детстве это «когда-нибудь» намного сильнее. Не исключено, однако, что Моргунов заблуждался.

Однажды он вернулся домой сразу после обеда. Жены не было, делать ничего не хотелось, он включил компьютер, но не успел даже проверить почту, как в дверь каморки вежливо постучали. Изнутри. Моргунов развернул кресло от монитора и оторопело уставился на нее. Постучали опять.

— А? — сказал Моргунов.

Дверь открылась и в комнату вошел Мефистофель.

— Здравствуйте, Генрих Константинович, — сказал он. — Извините, что отвлекаю, но у меня к вам есть разговор.

Наступила пауза, в течение которой Моргунов пытался понять, что происходит. Мефистофель вежливо ждал.

— Э! — сказал, наконец, хозяин и попытался грозно нахмурить брови. — Вы кто такой? Как вы здесь оказались? Вы грабитель?

Он уже понял, что перед ним не Властитель Тьмы, а просто человек, который косит под Мефистофеля, причем довольно удачно косит. Черные волосы, нос крючком, специфическая бородка, брови, правда, не такие рогатые, да и взгляду не хватает пронзительности.... как-то все это было чуть пожиже Мефистофеля, слабинка этакая во всем облике. Тем не менее, очень и очень на вид приятный и даже несколько устрашающий. Что-то средиземноморское, из старых фильмов.

— Вы угадали, дорогой Генрих Константинович, в какой-то степени это именно так, — улыбаясь странной улыбкой, одновременно злобной и обаятельной, ответил незнакомец. — Именно грабитель. Причем даже не в какой-то степени, а в самой, можно сказать, прямой.

— Приехали! — сказал себе Моргунов. — Сейчас он меня обаятельно убивать будет. Да и черт с ним!

— Но, — продолжил незнакомец, похожий на Мефистофеля, — я к вам по другому поводу, а совсем не грабить и даже наоборот. Для начала позвольте представиться. Моя фамилия Квемелин. Александр Олегович, можно Саша.

— Необычная фамилия, — автоматически сказал Моргунов, все еще пытаясь найти рациональное объяснение происходящему.

— Моя фамилия не то что необычная, — радостно заявил незнакомец, — она несуществующая, но это не псевдоним, самая настоящая несуществующая фамилия, могу показать паспорт.

Паспорта, впрочем, не показал.

— Квемелин, Квемелин... Где-то я уже слышал эту фамилию, — пробормотал Моргунов, пристально глядя на незваного гостя и почти не видя его. Потом досадливо хлопнул ладонью по лбу. — Ну, да, конечно, Эксквемелин, «Пираты Америки»! Так что вы хотели-то? И как-вы-сюда-попали?

Мефистофель куда-то делся, на его месте вдруг