Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

«Фэншуй, заговоры... Хм! Интересно, кто из нас сумасшедший?», — подумал Моргунов и спросил:

— И вы создали такой вирус? Сами?

— Да! — с гордостью сказал Квемелин.

У Моргунова с детства была одна особенность, которую он и сам себе объяснить не мог — он всегда видел, когда человек врет. Квемелин врал.

Мы так никогда и не узнаем, какую именно правду прикрывал свой ложью таинственный Квемелин. Мы-то лично думаем... впрочем, это всего лишь беспочвенные догадки, озвучания не достойные. Тем более, что к нашей истории они никакого отношения не имеют, так что он пускай себе врет, что хочет. Мы вообще живем в мире вопросов, на которые чаще всего отвечаем предположениями, иногда совсем дикими, так что порой стоит пользоваться тем, что есть, не особенно заморачиваясь поисками причин. Примерно так подумал и Моргунов, он не стал задумываться о причинах лживости Квемелина и задал следующий вопрос:

— А причем тут я?

— А вы у меня в этой «компьютерной игре», — при этих словах Квемелин с неуклюжей игривостью приставил руки к ушам, изобразив пальцами «кавычки», — вы у меня в этой «компьютерной игре» будете исполнять главную роль — роль самого капитана сэра Генри Моргана.

«Опа-на!», сказал себе Моргунов, а вслух поинтересовался:

— Это шутка?

На самом деле он сразу понял, что шуткой тут и не пахнет, он словно бы даже и ждал от Квемелина именно такого ответа, словно бы даже и раньше примеривал на себя эту роль. Не удивление он почувствовал, а что-то вроде восторженного испуга. Когда-нибудь со мной произойдет ЭТО...

Квемелин ничего не ответил, только укоризненно поглядел в глаза Моргунову, мол, вот притворяться не будем, а?

— Но почему именно я? Я совершенно не гожусь! Я по натуре вообще не боец. Настолько не боец, что жена постоянно надо мной издевается по этому поводу...

Взгляд Квемелина стал завораживающим.

— Мне кажется, вы не знаете себя. Мне кажется, вы подходите идеально.

— Но...

— Ведь там не жизнь, там игра. Если вас там убьют, вы тут же окажетесь живой и невредимый в этой комнате, перед дверью своей каморки. К тому же теперешний Морган оказался мерзейшим типом. Его просто необходимо было отредактировать.

— Но послушайте, я же ведь не актер вам какой-нибудь! И я же там ничего не знаю.

Квемелин начал раздражаться, и снова злоба засверкала в его глазах.

— Все вводные вы получите сразу же, как попадете в свою каюту! — отчеканил он. — И напрасно вы думаете, что я настолько глуп, чтобы не разбираться в том, кого выбираю. Я, между прочим...

И сразу оба насторожились — послышался скрип замка. Квемелин выразительно приложил палец к губам.

— Жена, — тихо сказал Моргунов. — Аня.

Открылась входная дверь, и сразу веселый крик:

— Я пришла! Встречай снимать шубу!

Квемелин удивленно округлил глаза — ведь лето!

— Семейная шутка такая, — шепотом объяснил Моргунов и крикнул:

— Бегу!

Вместе с Квемелином они вышли в прихожую, где Аня снимала туфли.

— Что так рано? — сказал Моргунов. — Знакомься, это мой знакомый, по работе, Александр...

— Олегович, — улыбаясь своей фирменной, не для нервных, улыбкой, заявил Квемелин и по-офицерски мотнул головой.

— Какой монструальный у тебя знакомый, — засияв Квемелину, сказала Аня, и Моргунов сразу заревновал. А тот и еще огоньку подбавил.

— И где ж ты, старик, таких красивых жен берешь? — не отрывая взгляда от Ани, низким, воркующим тоном сказал он.

— Места знать надо, — буркнул Моргунов. — Нам, кстати, пора.

— Пора так пора, — горестно вздохнув, сказал Квемелин. — До свидания, Анна...

— Владимировна.

— Анна Владимировна. Я не прощаюсь.

— Ладно, пошли уже, — сказал Моргунов. — Я вечером буду.

— Пока, мальчики, — и она ушла в свою комнату переодеваться.

Мужчины многозначительно переглянулись, Моргунов демонстративно хлопнул входной дверью, они на цыпочках прошли в его комнату и бросились к каморке.

— Быстрей, — шепнул Моргунов. — Она каждую секунду может войти.

И она действительно вошла буквально через несколько секунд, подозрительно оглядела пустую комнату, сунулась было в темную каморку и сказала:

— Уже и галлюцинации начались. С ним не соскучишься.

И лицо ее сделалось некрасивым.

Как и в прошлый раз, вместо каморки за дверью была каюта — огромная, отделанная роскошными панелями красного дерева (Моргунов не слишком-то знал, как выглядят панели красного дерева, но почему-то был уверен, что это именно такие панели). Панели были изрезаны то ли ножом, то ли саблей, которая валялась тут же, около стола, тоже роскошного, но больше напоминающего кухонный стол конченного алкоголика — пустые и полупустые бутылки, в винных лужицах валялись три или четыре крупных рюмки, одна серебряная, остальное хрусталь... за окном, ничуть не напоминающим нормальный иллюминатор все так же шумело ослепительно лазурное Карибское море.

— Ну, здрасьте вам, Карибы! — торжественно сказал Моргунов.

Эксквемелин тут же поправил:

— Это Санта-Каталина, остров такой.

Голос Квемелина вернул Моргунова к действительности, к той действительности, от которой он ушел, войдя в каморку. Он сказал как можно более резко:

— Послушайте, я ничего против вас не имею, но настоятельно прошу вас не вязаться к моей жене.

Квемелин сделал удивленно-заинтересованное лицо.

— Занятно, — ответил он с еле уловимой усмешкой. — А что так? Откуда такая ревность? Ведь вы же не любите ее, избавиться даже мечтаете...

— Мечтать-то, может, я и мечтаю, только вся штука в том, что я ее люблю. Не любовь, а какое-то прямо сумасшествие, — во внезапном порыве откровенности, для него самого неожиданном, заявил Моргунов.

— Вы смешиваете два несмешиваемых понятия, — сказал на то Квемелин, — сумасшествие и любовь.

— У меня они смешаны.

— Дело ваше. А сейчас мы пойдем знакомиться с вашей командой. Переодевайтесь!

Он махнул рукой в сторону громадного окованного сундука, стоящего под окном. Моргунов запаниковал.

— Так сразу? Прямо сейчас? Да я же ничего не знаю о них, они же меня сразу раскусят и на рее вздернут за шею! У него же там усы, бородка под губой, да и вообще вид представительный, не то, что у меня. Да они меня вмиг вычислят!

— Ну, во-первых, по внешности они вас именно за Моргана