Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

— Это не человек, а всего лишь компьютерная симуляция, и здесь не реальная жизнь, а всего лишь компьютерная игра, поэтому нет мне никакого резона паниковать. К тому же, стоит мне только проявить слабость при этом сброде, они же меня тут же зубами загрызут. Так что хоть это и компьютерная игра, и жизней у меня бесконечно много, но все равно неприятно, когда игра проиграна и вдобавок тебя зубами грызут».

Конечно, он подумал немножко не так, но смысл был точно такой. Он подумал тогда: «Ну уж нет!».

И сказал:

— Помнится, я трусов к себе не приглашал. Что ж, ошибся. Я позвал товарищей своих на опасное дело, и все пришли, не раздумывая, потому что чем опаснее дело, тем оно прибыльнее. И Панаму из трех городов мы выбрали, не раздумывая, потому что говорят про нее, что она самая неприступная. Но ты, Раймон, еще подумать решил. Ты нам не нужен, ты нам опасен, ты раздумывать начнешь, когда надо будет друзей спасать. Уходи!

Товарищи пираты с интересом следили за перепалкой, причем некоторые щурились очень нехорошо. Заметив это, Раймон Беззубый, и так доведенный до точки кипения словами Моргана, буквально взвился от ярости.

— Меня — трусом? Ах ты, съешь тебя акула! Меня, капитана, у которого за спиной пятьдесят шесть лихих молодцов, которые любого в клочья порвут! И хоть ты сейчас здесь хозяин, помни, Обарбадосенный, что в любую минуту, снова можешь стать таким же обарбадосенным, как и раньше, если еще не хуже!

Моргунов не знал, что такое Обарбадосенный, настолько его «вводные» не распространялись, он не знал, что это старая его кличка Barbadosed, то ли пренебрежительная, то ли уменьшительная, напоминающая о том, что придя на Карибы через Барбадос, он сразу же на два года попал в рабство — судьба, впрочем, общая практически для всех прибывающих сюда из Европы, своеобразная плата за «входной билет». Ничего этого, повторимся, Моргунов не знал, но ему послышалось что-то вроде слова «обарбосенный», что, согласитесь, тоже несколько оскорбительно.

— Фильтруй базар, Беззубый, — сказал он угрожающе, но спокойно. И тут же осекся, заметив недоуменные взгляды пиратов и осознав, что сказал что-то не то. Далее он попытался исправить ситуацию следующим образом:

— Я имею в виду, редактируй звуковую дорожку, следи за словами, которые говоришь. Меня можно называть капитан, сэр, лорд-адмирал Джон Морган (откуда он взял этого лорд-адмирала, так и осталось загадкой), а по-другому меня называть нельзя. Так что платить придется. Роб, пистолет!

И, не глядя, протянул руку в сторону Квемелина. Пистолет тут же уютно лег на ладонь, как будто дожидался момента. Моргунов, не медля ни секунды, наставил его на Беззубого.

Тот явно не ожидал такого поворота событий. Засуетился, схватился за нож, потом за ружье с длиннющим стволом, сморщился, полез в патронташ... и замер с раскрытым ртом.

Убийство пирата пиратом у карибского братства не приветствуется, там иногда каждый человек на счету. Считается дурным тоном убийство коллеги в спину. Также неприемлемо стрелять в человека даже лицом к лицу, не дождавшись, пока тот не зарядит свое оружие. За такое, конечно, на рее не вешают, но нарушителя правил вполне могут изгнать с корабля, пусть он даже лорд-адмирал. Моргунов об этом правиле знал, причем не из «вводных», а откуда-то раньше.

Поэтому он просто стоял с пистолетом в вытянутой руке, ждал, когда соперник наконец зарядит свое ружье, чтобы получить право выстрела, и заодно комментировал происходящее.

— Посмотрите, и этот человек называет себя пиратом. Он ходит с незаряженным ружьем, ему не надо, он, в случае чего, своим ружьем, как дубиной, кого хочешь достанет, вон оно у него какое длинное! Иисус святый и мать его пресвятая дева Мария, да он его и зарядить не умеет! Да пират ли это вообще?

Раймон помалкивал, он осознал серьезность ситуации, в которую попал по собственной глупости. Молчали и остальные — с настороженным интересом пираты наблюдали за тем, как будет развиваться эта тупиковая ситуация. Дуэли они уважали, но не такие, в каких участвуют столь важные особы, из которых самая мелкая фигура командовала 16-пушечным кораблем. К счастью, «мелкая» фигура проигрывала, не имея ни одного шанса на победу, это было меньшее из зол, но все-таки зло.

— И вот что я вам скажу, господа вольные пираты, — продолжал между тем Моргунов. — Мне надоело стоять и ждать, пока Раймон зарядит свое ружье. Я дал ему достаточно времени на то, чтобы зарядить десять ружей, поэтому...

И Моргунов спустил курок.

Отдача была ужасающей, ничего похожего на те стрельбища, которые устраивала военная кафедра в его институте — руку просто откинуло в сторону, однако двадцатиграммовая свинцовая блямба добралась до цели, отъев у Раймона половину шеи, тот упал.

Такой развязки не ожидали, среди пиратов потихоньку стал подниматься ропот. Как бы не замечая его, Моргунов приказал:

— Раймона за борт. Капитаном назначить помощника. Корабль... как его?

— «Тулуза»! — подсказал кто-то.

— «Тулуз де мон кёр», — поправил другой.

— Неважно, — резко оборвал объяснения Моргунов. — У меня их 37 штук. Команду оштрафовать на 20 долей и назначить премию в 30 долей, если проявят себя в Панаме.

Вольному пиратству не понравились оба решения. Им не понравился штраф как прецедент, позволяющий в будущем оштрафовать их самих, им также не понравилась идея о дополнительной премии, в перспективе снижающей их собственные доходы. Поэтому Моргунов добавил:

— Лишние десять долей оплачу сам.

Таким образом, лорд-адмирал сэр капитан Джон Морган от взятия Панамы ничего не выигрывал — в том случае, если команда «Тулузы» проявит себя в Панаме.

Начался период подготовки к походу на Панаму.

Для начала он послал к президенту Панамы гонца с двумя слугами. Гонец — его звали Энрике Хуарес, по происхождению он был валлиец и ничем не напоминал испанца, не сумели папины гены взять верх над мамиными, — вез президенту письмо Моргана с одним только словом внутри: «Жди!». Квемелин осуждающе поцокал языком — мол, не стоило раскрывать планы заранее.

— Так и так узнают, — сказал Морган. — Это психологическое давление. Может, сработает. Долгое ожидание — долгие нервы.

— Смотри, — ответил Квемелин. — Дело твое.

И добавил с еле заметным уважением:

— Вообще-то ты держишься даже лучше, чем я ожидал.

— Книжки читаю, - сказал Моргунов. — Кино смотрю.

Одновременно с гонцом он послал на побережье четыре судна за провиантом, в первую очередь, за маисом. Нешуточное это