Кто вы, профессор Верещагин 2 - Татьяна Матуш

Маша перекрестилась истово, быстро зашептала что-то, потом перевела дух:

— Господи… Святыня, выходит. Столько лет тут лежала, а мы нашли.

Мартын, оставшийся у входа, прогудел тихо:

— Не к добру, может. Трогать‑то её стоило?

— Стоило, — сказал я, пряча складень в карман. — Не оставлять же здесь.

Ксения опустилась на лавку, провела по ней рукой.

— Можно здесь передохнуть? — спросила она.

Маша уже стягивала с плеч котомку. Кажется, вес решилось без меня. Ну, не можешь запретить — возглавь. Или хотя бы сделай вид, что с самого начала был только «за». Я кивнул. Свет фонаря дрогнул, тени по стенам закачались, и камера вдруг показалась не ловушкой, а самым безопасным местом на свете.

* * *

*Верещагин хоть и историк, но кажется не до конца понимает барышню строгих правил, которую незнакомый мужчина потрогал за ногу… в сапоге, но за ногу же!

**Это так. В основном объясняют колоссальную смертность от пневмонии отсутствием антибиотиков. Это тоже сыграло роль, но основной прогресс в снижении смертности до эры антибиотиков связывают не с лекарствами, а с улучшением питания и общего ухода за больными.

***Хлысты: ну, очередная секта. Верили, что Бог может вселяться в живых людей — тогда человек становился «христом» или «богородицей». Молились ночами в закрытых домах: кружились, кричали, били себя плетьми, доводили себя до исступления. Обычную церковь не признавали, но для виду ходили в неё, чтобы не привлекать внимания.

***** Молокане — как говорится хрен редьки не слаще. Такие же «божьи люди», но немного с другими тараканами в голове. Всю веру свели к Библии: никаких икон, священников, обрядов — только чтение и толкование Писания. Постов не держали, ели молоко даже в постные дни — за это их и прозвали. Службы проводили в обычных домах, пели псалмы. От армии и присяги отказывались, за что их часто ссылали на Кавказ и в Сибирь. Именно за это, а не «за веру», хотя рассказывали то они другое.

******в лапу или в чашу. Делали и так и так. Соединение «в лапу» — способ крепить брёвна или брусья в углах без выступающих концов. Концы обтёсывают так, что они входят друг в друга, и угол получается ровным, без торчащих остатков.

******* княжна читает «кондак Богородице». Эта молитва входит в состав Параклисиса (канона Богородице) и часто используется в богослужении. Встречается в молитвах перед разными иконами Божией Матери (Казанской, Державной, «Взыскание погибших») как устойчивая формула, конечно, Ксения знала ее наизусть, она у нее от зубов отскакивала.

Глава 10

Кота подарю

Усталость медленно, почти сладко растекалась по телу. Еще немного и она затопит кончики не только пальцев — волос, и тогда уже сдвинуться с места будет нереально. Разве что с помощью тягача…

Да, Вереск, подкузьмила тебе спокойная и сытая жизнь. Был мужиком, стал манной кашей в пластиковом стаканчике. Марш-бросок-то плевый, налегке, по холодку… В чем дело? Неужели ТАК ударил по мне страх задохнуться? Долбаный страх, обычная физиологическая реакция.

Сигнал от рецепторов по черепно-мозговым нервам во все лопатки чешет не в кору, где мы мыслим, а сразу в ствол мозга — самую древнюю часть, которая отвечает за дыхание и сердцебиение. Ну и до кучи… всегда, везде самые важные донесения дублируются: второй сигнал на той же скорости несется в амигдалу — центр паники… Амигдала не анализирует «а может, это просто тренировка?», она этого просто не умеет, там нет такой функции, не предусмотрена природой. Амигдала орет: «ЭТО КОНЕЦ! ДЕЙСТВУЙ КАК УГОДНО, НО ПРЯМО СЕЙЧАС!» И заставить себя успокоиться силой воли нельзя — амигдала мощнее коры в этом вопросе.

Несколько мгновений неконтролируемой, животной паники, гормональный шторм: адреналин — норадреналин — кортизол… И постстрессовый откат.

Его как раз можно задержать, тут мозг вполне идет на компромисс и готов договариваться с телом, если до помощи, например, нужно еще добраться через леса и болота. Но предмет договора всегда — отсрочка. Только она. Ни на что больше мозг с телом не договариваются. Рано или поздно ты получаешь свое: полная апатия, тупость, ватные мышцы, тремор…

Я вытянул руки перед собой: пальцы подрагивали. Тело «отряхивалось» от пережитого в тоннеле и после, в сторожке. Нашло время, конечно. Но пришлось признать — в ближайшие сутки я не боец. Если не закинуться чем-нибудь реактивным типа ударной дозы витамина В, магния и адаптогенов… Есть в этом мире и этом времени ашваганда?

— Господин Ангел, — негромкий голос княжны выдернул меня из бесполезной саморефлексии. Не время и не место.

— Да, ваша светлость, — я повернулся к девушке и она невольно отвела глаза. Беседовать с чулком вместо лица — то еще испытание для барышни из хорошей семьи…

— Что дальше? Мы отсидимся здесь и пойдем обратно?

— Хороший вопрос, — признал я, — главное, своевременный, — княжна терпеливо ждала, светло-серые глаза, кажется, даже не моргали, — не лучшее решение, Ксения Андреевна. Если ваша группа вырвалась в полном составе — это один расклад, самый для нас удачный…

— А если нет?

— А если нет… вы и сами все понимаете, ваша светлость.

— Мои люди ничего не скажут.

— Ради бога, — я поморщился, — им и не надо ничего говорить. Борисов прекрасно знает, что в составе группы две девушки: вместо одной ему предъявят парнишку в юбке, вместо второй соломенное чучело — как думаете, штаб-ротмистра получится убедить, что вот это чучело и руководило операцией? Дальше резонный вопрос — куда вы делись, Ксения Андреевна? По воздусям ушли? Были вознесены на небо во плоти как пророк Илия? Я и то удивлен, почему по нашим следам еще никто не явился в эту… — нецензурное слово замерло на языке, я покатал его, признал правильным, но не годным для этого разговора и со вздохом заменил нейтральным, — в этот схрон.

— Но вы же на что-то рассчитывали?

… На то, что нам удасться опередить бюрократическую машину империи и казачьи разъезды выедут на охоту, когда Ксения и Маша будут уже сладко дремать, покачиваясь в Сашкиной бричке.

— Расчет не оправдался, — повинился я, — вмешалось нечто. Может быть, провидение? Я уже видел такое, и, признаться — не смог найти этому явлению научного объяснения. Может быть, вы мне подскажете, Ксения Андреевна?

— Может, и подскажу, — не удивилась княжна, — но для этого мне