Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Ну ты дал, дядя! А корону империи тебе на подушке не поднести?!

Харитонов вздохнул, принялся подыскивать правильные и доходчивые слова, но второй сотрудник «Зайца» успел-таки бросить:

– Ты это, арапчонок… бери шляпу свою, да и уноси-ка ноги. Минута у тебя есть. И у дружка твоего. А доброту нашу цени. Потому что могли бы и отдубасить. Могли.

– Уважаемые, – задумчиво попросил Илья, – позвольте начать сызнова. У меня и моего… господина имеется к господину вашему предельно короткий вопрос. Мы уточним детали и сразу покинем сие гостеприимное заведение. При этом я имею полноценное убеждение, что многоуважаемый господин Чингисхан наверняка протянет нам руку помощи.

Косоглазый снова хмыкнул, перегнал спичку из одного уголка рта в другой. Потрепал бледную копну на макушке с таким видом, словно решал нелегкую задачу.

– Ох, дядя… – удрученно протянул он, – да кто тебе шепнул-то вообще, что батя говорить будет с таким, как ты? Ты в зеркало-то себя наблюдал? Трубочисты белее бывают… А чего за мазня на роже? Алеутская, штоль?

– Нет, не алеутская. Пожалуйста, сопроводите меня к господину Чингисхану. Желательно сию же секунду, если это возможно.

– Ох ты ж – вздохнул блондинчик, – вот же какой тупой…

Он шагнул к Илье. Лихо ухватил за кожаный лацкан сюртука, потянул к двери. Большего, впрочем, осуществить не успел, даже если старательно распланировал.

Харитонов накрыл его ладонь своей левой. Надежно придавил к груди, которой еще совсем недавно касались нежные женские соски. Зафиксировал в одно мгновение, низко присел и взял на крепкий излом в кисти.

Косенький охнул. Больше от неожиданности, чем от боли. Глаза его превратились в пятаки, но рука будто угодила в тиски, и он начал подгибать колени вслед за «тупым дядей». В следующую секунду Илья пружиной выпрямил ноги, сократил дистанцию до интимной, вывернул левое же предплечье и локтем засадил блондину в правый висок.

Тот кулем ссыпался на коврик, даже не успев застонать.

Мгновение волоокий рассматривал тело напарника, распластавшееся перед клиентом. Затем прошипел что-то про гниду, и в пальцах его мелькнул нож, не самого угрожающего вида, но от этого не менее опасный.

Илья качнулся назад, левой рукой выхватил из-под сюртука дубинку. Когда бандит подскочил и ударил – для начала примитивным рассекающим в живот, изнутри наружу, – он дугой изогнулся на цыпочках, пропустил клинок мимо втянутого пуза и круговым ударом открытой ладони рубанул противника в локоть.

А когда того по инерции крутануло полубоком к Харитонову, пату параоа врезалась в затылок. Причем милосердно, наименее заостренным краем, иначе бы шейные позвонки рассыпались в труху. Волоокий свалился с той же молчаливой неотвратимостью, что и приятель, разве что грохнулся о табурет и развалил его на части.

Блондин застонал, схватился за голову и попытался приподняться…

– Не стоит, любезный, – попросил Илья и приставил короткую дубинку к его уху. – Я не желаю проливать кровь. Как и было озвучено чуть раньше, мне нужно…

– Хва`тить!

Харитонов скосил глаза, готовый прыгать за кровать, если у третьего участника драмы обнаружится огнестрельное оружие. Но крохотный китаец, стоящий в пороге, был безоружен вовсе, что и демонстрировал открытыми ладонями.

– Хва`тить! – повторил он и дернул шеей, будто от тика. – Иди зя мней. Быстря. Мольча. Если стъе, пиняй на сибя!

Илья раздумывал короткий миг. Вздохнул, спрятал оружие, надел котелок и вышел в коридор. Огляделся, больше посторонних не заметив, и подступил к двери четвертого номера.

Постучал, приоткрыл, деликатно прокашлялся, осторожно заглянул.

Застать откровенную сцену не удалось – обе гетеры уже отступили в угол, причем совершенно не перепуганные; Протасов же пригнулся за кроватью, взлохмаченный и облаченный исключительно в сорочку до середины бедра, он обеими руками выставлял перед собой трость и оторванную ножку стула.

– О, Харитонов… – выдохнул он, облегченно выпрямляясь. – Я услышал грохот и уже собирался прийти вам…

– Спокойствие, ваше сиятельство! – Илья покосился на низкорослого китайца, взглядом призывая выждать. – Произошло легкое недоразумение. Но умные люди разрешили его. Однако теперь полагаю, что оставаться в одиночестве вам тут не стоит. Дамы…

Он слегка поклонился и прикоснулся к полю шляпы. Обе жрицы любви игриво помахали в ответ, даже не пытаясь прикрыть богатства, которыми наградила природа.

Андрей оделся за считаную минуту. Причем, в чем Илья отдавал ему должное, выглядел вовсе не растрепанным, а чинным, будто час перед зеркалом крутился.

Китаец вывел их на знакомый балкон.

Люда в зале добавилось, но незначительно. Кабатчик заметил, задрал голову, оскалился, пыхнул папиросой и сделал жест, словно проверял на упругость два невидимых резиновых мяча. Не удостоив его взгляда, Харитонов пересек балкон и вошел в указанную проводником дверь. Графа, шагающего позади, он старался из поля зрения не выпускать.

Новым коридором все трое двинулись вглубь этажа, где миновали ряд комнат, из которых ощутимо тянуло дымом. Поднялись по лестнице в дальней части, свернули в очередной коридор – теперь очевидно подъездный, что намекало, что из здания с «Зайцем» они переместились в обособленную часть хаотичного вертепа. Миновали еще одну лестницу, затем анфиладу трех пустых залов, на следующих ступенях китаец повел их уже вниз.

Финальной точкой короткого путешествия стала просторная гостиная с несколькими обеденными столами, за одним из которых гоняли чаи шестеро здоровяков, родом деятельности, мастью и одеждой весьма схожие с визитерами в номер Харитонова.

Несмотря на приоткрытую форточку, было накурено и душно.

Китаец сделал короткий жест, и один из молодчиков охотно поднялся с места. Подступил, протягивая руки:

– Стволы, господа.

Илья мимолетно замешкался, но все же вынул «Княжича», опустошил барабан, ссыпал патроны в карман, ловко перевернул пустое оружие рукоятью вперед и вложил в протянутые пальцы с грязными ногтями. Граф молча распахнул полы сюртука, и бандит хмуро кивнул.

– Посьли за мней, – распорядился китаец, словно дерзкие гости могли поступить иначе.

Направился к одной из трех дверей, выходивших в гостиную, открыл, дал пройти.

За той обнаружился кабинет, это угадывалось по очертаниям шкафов вдоль стен, рабочему столу на фоне зашторенного окна и запаху пыльной бумаги. Рассмотреть оказалось затруднительно – со стороны окна в дверь била мощная электрическая лампа, затруднявшая обзор.

Андрей прикрыл лицо ладонью, а Илья прищурился, быстро поморгал и, к своему стыду, не сразу заметил, что за столом – сплошной трафарет, густое черное пятно – кто-то есть. Крохотный китаец закрыл за мужчинами дверь, бесшумно переместился в густую тень за спиной сидящего и замер.

Протасов тактично покашлял в кулак, призывая Харитонова начинать. Несмотря на нарочито бодрый вид, графу приходилось определенно не по себе. Но его товарищ заговорить не успел, первым это сделал владелец полутемного кабинета.

– Положу, что нужно