Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Протасов обернулся к старпому в попытке понять, достаточно ли им полученной информации, и тот едва заметно кивнул.

– В таком случае, господин Чингисхан, – улыбнулся граф и шагнул к столу, – позвольте поблагодарить, вы действительно нам помогли! Что, собственно, и ожидалось, не так ли?! Так что прошу принять скромное пожертвование…

Харитонов кашлянул, но граф уже тянул из кармана портмоне. К счастью, медленно и без резких движений, потому что Илья отчетливо расслышал, как в темноте щелкнул курок низкорослого китайца.

Андрей расстегнул кошель, склонился над столом, прищурился на лампу.

– Не затруднит ли вас премировать девочек, с которыми мы провели время? – улыбнулся он. – С ними было просто замечательно, раздумываю повторить. А еще нужно починить разломанный стул, моя вина… Ну и вашим пострадавшим сотрудникам на рюмку-другую полугара в качестве посильной компенсации за побитые лица.

Он выложил три бумажных рубля и по-хозяйски придавил спичечной фигуркой козы.

Чингисхан рассмеялся, снова негромко и беззлобно.

– Ай-ай, граф, ты и вправду интересный, – знакомая рука снова появилась на свету, придавила край рыжеватых купюр и утянула в темноту вместе с поделкой. – Нечасто тут людей твоего племени встретишь, да еще и вот так вот.

Он помолчал, будто раздумывая, и добавил с кивком:

– И слуга у тебя интересный…

– Сам полагаю ровно так же!

Протасов коснулся пальцами шляпы и отступил к дверям.

– Отблагодарю ваших девочек, не волнуйтесь, – пообещал хозяин кабинета, с шуршанием пряча деньги в карман. – А задумаете повторить – милости просим.

Харитонов тонко и не очень-то естественно улыбнулся:

– А вот это едва ли…

Чингисхан же снова откинулся на спинку кресла и властным жестом распорядился вывести гостей.

– Зачем загадываешь? – довольно протянул он и, судя по жесту, огладил бороду. – А вот мне что-то подсказывает, что мы еще увидимся… Однако же сейчас всего хорошего, господа, Фу вас проводит…

Глава пятая

Удивительная баталия. Вы взяли револьвер? Последствия малярии

Андрей придержал крышку кофейника пальцем, подлил в свою чашку, затем Харитонову. Добавил сливок, привычно предложил сотрапезнику, но тот благодарно кивнул и столь же привычно накрыл кофе огрубевшей ладонью.

Граф пожал плечами, щипцами бросил себе кусок рафинада, со звоном поболтал ложечкой.

– Мне кажется, если мы продолжим завтракать наверху, Наталья купит нам яду, – прокомментировал Илья, задумчиво оглядывая убранство кабинета. – Вопиющее бескультурье. Немыслимое попрание домашних традиций…

Протасов дожевал гренок с ветчиной, старательно вытер пальцы салфеткой и снова взялся за газету.

– Полагаете? – с некоторой рассеянностью уточнил он и бросил быстрый взгляд поверх страницы.

– Вне всяческих сомнений.

Харитонов глотнул кофе, осторожно поставил на письменный стол Павла и машинально оправил скатерть, несколько неуместную в текущем антураже.

– Арсений Гуевич и его родные и без того находят нас весьма… необычными, а подобного в домашних стенах не утаить. С учетом того, что наши стартовые планы были спроектированы с расчетом на тишину и отсутствие постороннего внимания, пересуды слуг на пользу не пойдут…

Андрей снова посмотрел на приказчика поверх газеты, но теперь чуть живее, словно внимание его удалось привлечь. Сложил страницы, забросил ногу на ногу, умостил «Вестника» на бедре. Но попросить развить мысль не успел – Илья осведомился первым:

– Что сообщают про смерть патриарха Юлия?

Протасов перевел взгляд на черно-белые листы, побарабанил по бумаге пальцами.

– Сообщают, что почил, – с улыбкой ответил он, но Илья веселья не поддержал. – При этом ни слова о бомбе. Мол, Надзирающий некроиерей действительно скончался три дня как. Но от сердечного недуга после кругового хода и чуть ли не в собственной постели…

Харитонов кивнул, будто иного и ждать не мог.

– Газеты станут писать то, на что указали в Министерстве внутренних дел, – негромко прокомментировал он. – А в случае с Владыкой – в Девятом управлении Собственной Его Императорского Величества канцелярии…

Протасов обернулся к нему через стол, причем с явной заинтересованностью.

– Но «Девятку» же распустили?! – Андрей умудрился прошептать это едва слышно, но с экспрессией.

Илья кивнул, поднялся, покрутил корпусом, отступил к окну и уставился во двор особняка. Чхве возился с кустарниками вокруг двух скамеек перед колумбарием. Погода, еще весьма приветливая с рассветом, собиралась меняться – над крышами Ново-Петербурга заволакивало хмурым.

– Да, – безэмоционально подтвердил Харитонов, – про это я тоже слышал.

За его спиной граф хлюпнул кофием, щелкнул крышкой часов:

– Во сколько, по-вашему, могут открывать ломбарды?

– Непростой вопрос, – его компаньон пожал плечами, вернулся к столу и начал составлять тарелки на большой поднос. – В теории, рано. Ведь желающие сдать ненужное, выручить копейку и выправить пошатнувшееся с ночи здоровье чаркой горькой до обеда просто не дотерпят. С другой стороны, сама сомнительная суть таких заведений может говорить о том, что яркого дневного света они не жалуют…

– И это значит?

– Полагаю, выдвинемся через пару часов. И прикажите господину Чхве запрячь собственный экипаж, чего добру простаивать?

Андрей покивал, глотнул еще изрядно остывшего кофе.

– Звучит рационально, – согласился он. – А чем займемся нынче? О, друг мой, молю, только не упрашивайте идти читать домовые книги, потому что иначе…

– Не переживайте, ваше сиятельство, – Илья улыбнулся, накрыл остатки завтрака широкой салфеткой, отставил кофейник и поднос в сторону. – Домовые книги выждут, время еще дозволяет. Нам же пробил час проверить мою теорию…

Протасов отложил газету и заинтригованно наблюдал, как Илья уходит в спальню, как приносит портмоне, как бережно вынимает из него письмо покойного хозяина этой самой спальни.

Харитонов остановился возле полуавтоматона с игрушечной баталией. Бережно ощупал края, нашел задвижку, расстегнул и раздвинул крышки диорамной тумбы. Андрей отложил свернутый «Вестник», поднялся на ноги и встал за плечом.

– Итак, – пробормотал Илья, укладывая письмо на изнанку крышки. – Давайте попробуем…

– Полагаете секрет?

– Это весьма возможно… – белая серьга качнулась, когда ее обладатель кивнул. Прочитал: – Даларнский и Скараборгский пехотные полки минуют линию русских редутов и готовятся к штурму укрепленного лагеря Петра.

Он хмыкнул, потер гладко выбритую щеку.

– Насколько помню, на деле пехотных частей было куда больше, но…

Харитонов наклонился над солдатиками и аккуратно взялся за латунную пластину, на которой в две шеренги выстроился десяток оловянных мушкетеров в старинных треуголках. Редута на квадратном поле брани имелось всего два, и по проложенным пазам на них могли наступать только два «европейских» отряда.

Потянув за первую пластину, Илья повел пехоту вправо.

Игрушка поддалась с легким скрежетом, но почти без усилия – две