Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

недооценивать силу мыслей людей, стоящих у штурвала державы, граф. И я сейчас исключительно про живых, без учета их вечных советников в мортините. Убежден, они видят картину в целом и обязательно скорректируют курс, если страну понесет на рифы…

– Ох, дорогой мой господин Харитонов, – вздохнул Андрей и пристукнул тростью, – как было бы замечательно, если бы вы оказались правы…

– Ручьевский проспект! – чуть громче произнес Илья, этим словно бы обрывая праздный, однако же не самый легкий разговор. – Высматривайте поворот на Граничную, ваше сиятельство, мы почти прибыли.

Мужчины покатили в конец проспекта, рассматривая эмалированные нумерационные таблицы на углах домов.

В нужном месте Харитонов повернул, направил карету на названную Чингисханом улицу из кирпичных двухэтажных строений с небогатыми фасадами. Еще через минуту остановил бричку подле одного из них – неказистого, но обладающего собственным двором и малоприметной вывеской «Ломбард Шалля».

Наскоро осмотревшись, двинулся в объезд.

– Зачем это? – поинтересовался Андрей, морщась от не самых приятных запахов, наполнявших Граничную.

– Здесь коляску оставлять не рискну, – ответил, не оборачиваясь, Илья. – Вас при ней тоже. Так что идем вместе.

В переулке их встретили открытые дворовые ворота. Внутри, у дощатых складов, без особого энтузиазма разгружали фурманку двое крепких молодцев, один из которых носил военную фуражку.

Когда коляска вкатилась во двор, тот насупился, сплюнул и лениво подошел.

– Чего надо?!

– Бричку бросить, – спокойно ответил Илья, крепя вожжи, – пока мы будем говорить с господином Шаллем.

Парень в фуражке изумленно хмыкнул, сплюнул снова и обернулся к приятелю, будто за поддержкой.

– Ты, обезьянка, у Оби берега спутал, али как?! – уточнил он с куда бÓльшим нажимом в голосе.

– Не спешите надувать щеки, молодой человек.

Харитонов как ни в чем не бывало спрыгнул с козел, оказавшись с парнем лицом к лицу. Чуть ниже погрузчика, не такой плечистый, он при этом казался во всем того превосходящим.

И парень отступил.

– Адрес нам продиктован господином Чингисханом, – негромко добавил Илья, кивком оценив верность принятого решения, – а чтобы я лошадей оставил без пригляду, такого не бывать…

Андрей Константинович выбрался из коляски, спрыгнул на земляной двор, оперся на трость и оправил стетсон. Кивнул работникам ломбарда со всей возможной важностью и вежливостью, а затем уверенно зашагал к задней двери.

– Был в одном ломбарде, видел их все? – с усмешкой уточнил он у компаньона.

– Можно сказать и так, – почти незаметно улыбнулся тот.

Коридором вдоль служебных помещений мужчины вышли в основной зал, сейчас пустующий. Огибая предметы мебели самого различного качества, ленивой экскурсией прошлись вдоль витринных стен, изучая статуэтки, трости, целую коллекцию настенных часов, кухонную утварь, некоторое количество книг и три мягкие подложки с украшениями за противопульным стеклом.

Не прошло и двух минут, как за прилавком на жалобу помощника объявился и его начальник – невысокий и гаденько плюгавый мужчина средних лет. Судя по виду, своей затрапезной внешности он уделял внимания даже меньше, чем изрядно запыленным витринам.

– Стану просить у господ прощения, – вместо приветствия выпалил коротышка, – но на задний двор никоим образом нельзя!

Илья втянул затхлый воздух, но Протасов опередил. Шагнул к витрине, дружелюбно улыбнулся и снял шляпу.

– Не извольте беспокоиться, господин Шалль, – мягко попросил он, – мы не из полиции и ваши потаенные склады нас ничуть не интересуют. А если нужно бросить копейку за пригляд над коляской, это не вызовет трудностей.

Мужичок за прилавком захлопнул рот и внимательно уставился на графа. Перевел взгляд на Илью, оценил татуировки и общий облик. Пошамкал, кивнул.

– Значит, вас прислал Чингисхан? – наконец сказал он, и Харитонову послышалось благоговение в последнем слове.

Протасов легкомысленно покрутил в воздухе шляпой.

– Пожалуй, можно сказать и так, – он навалился на прилавок, перенес вес на одну ногу, а вторую игриво выставил на мысок. – Хотя если рассуждать корректнее, то мы находимся здесь не по его поручению, а сугубо по персональному вопросу.

Шалль снова пошамкал. Прищурился. Взвесил. Решился:

– Слушаю.

Андрей обернулся к спутнику, легким взмахом предложил включиться в беседу. Илья подступил, стараясь говорить спокойно и без давления.

– Дело полугодовой давности, но вы, господин Шалль можете и упомнить. Осенью вам на реализацию были принесены некоторые малоценные вещи. Среди них имелся музыкальный портсигар с золоченой крышкой, впрочем, позолота была фальшивой. На барельефе его изображен орел – ни в коем разе не имперский, а в животном своем происхождении, – несущий в когтях дохлую крысу. Внутри фотография под защитной пластиной…

Плюгавый хозяин лавки снова сузил глаза. На этот раз недоверчиво. С опаской. Помолчал, но Харитонов видел – вспоминать тому нужды нет, он и без копаний в памяти осознал, о чем идет речь.

– У меня такого нет, – наконец проскрипел Шалль.

– Купили, стало быть? – с деланным равнодушием осведомился граф.

– Стану предполагать, что иного варианта не вижу.

Илья вздохнул и вынул портмоне.

– Информация, господин Шалль, тоже стоит денег, – с пониманием сказал он, развязывая шнурок, – и мы непременно профинансируем затраченное на воспоминания время.

Шалль поджал губы. Немелодично помычал. Пошамкал. Причмокнул губами. Взглянул на портмоне, почти открытое. Кивнул.

– Обождите.

Через минуту вернулся из кабинета, на этот раз в тонких проволочных очках, и выложил на прилавок пару книг. Принялся листать.

– Вы все записываете? – с обескураживающей невинностью спросил Протасов.

Шалль бросил на него подозрительный взгляд поверх окуляров. Отодвинулся вместе с книгами.

– Только интересные вещицы. Ваша в их раздел вполне попадает.

Какое-то время скучающий по посетителям ломбард наполняло шуршание страниц. Илья вспомнил о дневнике Павла Протасова, но помрачнеть не успел – фальшивая мигрень снова ударила в висок, заставила тереть и массировать. Он уже хотел было поторопить, но тут Шалль хмыкнул. Пошамкал. Постучал по странице сухим скрюченным пальцем.

– Вот. Было нечто подобное.

Он вдруг поднял на Харитонова взгляд, и теперь в нем светился далеко не старческий ум.

– Вещь украдена? – тихо спросил перекупщик. – У известного человека? Стану уточнять: у меня образуются неприятные последствия?

Андрей повернулся к старпому, дозволяя ответить. Илья кивнул.

– Да. Нет. Нет. Никаких последствий, господин Шалль. В особенности, если мы сумеем разыскать нового владельца.

Тот покачал головой, то ли недоверчиво, то ли укоризненно. Снова сунул нос в книгу. Пошуршал бумагой. Еще раз пристукнул пальцем.

– Вспомнил, – головы от страниц коротышка не поднял, но взглядом снизу вверх стрельнул. – И покупателя вспомнил. Но стану просить господ со всей серьезностью отнестись к деликатному совету старого Шалля: пускай лучше эта малоценная вещица остается пребывать у своего нового хозяина.

Протасов сдержал смешок, определенно вспомнив совет обманщицы со Змеиногорской. Илья же ввинтил в еврея фирменный гипнотический взгляд.

– Это, господин Шалль, мы решим сами, – он вынул из