Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Знаешь, где «Белая лебядь»?

Тот меланхолично покосился на господина с козел, столь же неспешно поднял взгляд к смурнеющему небу, медленно покивал.

– Этот берег, господин. Где с Купчинской на Зыряновскую сворот. В торговых кварталах.

Сторговались. Вырулили от стоянки, затем Илья помог графу забраться в карету. Когда тронулись в путь, Харитонов какое-то время посматривал назад, но очередного слежения заметить не смог.

Навстречу двигались телеги фурманов, омнибусы и кареты. Кто-то из перечисленных напирал и сзади, пытался обогнать, бранился или сигналил графскому извозчику, но выбор Ильи оказался верным – спокойный и не подверженный крикливости, тот ловко подстраивал карету так, чтобы не давать наглецам проезда.

Несмотря на похолодание и подступы непогоды, по улицам гуляли многочисленные господа и дамы. Худощавые молодые люди клеили объявления и афиши, над улицей протягивали новый электрический кабель, поодаль перебирали расшатавшуюся брусчатку.

То здесь, то там виднелись жандармы в еще зимних шубейках; перезванивались колокольчики на дверях аптек; с лотков или переносных поддонов торговали выпечкой или нехитрыми сладостями.

За все двадцать минут поездки Харитонов так и не заметил слежки.

Китайский ванька – неболтливый с первого впечатления, репутацию поддерживал исправно, так что путешествие вышло немногословным и даже отчасти скучным. Когда карета добралась до поворота на Зыряновскую улицу, извозчик натянул вожжи и мотнул головой в сторону.

– Вон туда вам, господин, – указал он и вежливо протянул лодочки ладоней за оплатой.

Пассажиры выбрались из кареты, размяли ноги, огляделись.

Там, где Зыряновская лисьим хвостом отделялась от более широкой Купчинской, чуть вниз по склону холма виднелся проулок, перед которым белела вывеска кафетерия. Со всех сторон его окружали служебные постройки, в большей части купеческие, и добротные кирпичные склады.

– Интересно, – пробормотал Андрей, подтягивая перчатки, – чем обусловлен выбор места встречи?

Харитонов терпеливо дожидался, пока граф первым двинется вперед.

– Полагаю, – тремя пальцами он деликатно указал в конец улицы, – что отсюда недалеко до управления сыска. А еще положу, что «Лебядь» господину Морозову вполне по бюджету.

Протасов поджал губы, подтверждая закономерность теории. Зашагал к кафетерию.

– До назначенного времени еще почти час, – уведомил он после взгляда на карманные часы. – Отлично, успеем отобедать!

Кафе оказалось небольшим, но с красивыми витринами в проулок. Несмотря на бедность оформления, стекла мыли часто и старательно, а вывеску регулярно подновляли. Публика внутри обнаружилась в основной массе купеческая, но даже от входа замечались несколько чиновников невысокого ранга.

Граф и его помощник вошли, сняли шляпы и перчатки, выбрали пустующий столик. Внутри было тепло, в меру светло, а пахло до того дурманяще-вкусно, что Протасов покосился на компаньона с таким видом, будто неделю упрашивал Харитонова посетить «Лебядь», а тот отказывался под надуманными предлогами.

Уселись, Андрей умостил трость и размотал шарф. Едва приготовления были завершены, к ним подошел опрятный официант с двумя картонными прейскурантами.

Андрей Константинович углубился в кропотливое изучение, тогда как его спутник бегло пробежался по ассортименту и почти сразу распорядился:

– Два стакана чаю с молоком. Еще бутылку сельтерской. Конфет вот этих. И два самых свежих пирожных.

Он взглянул на графа поверх картонки, тот пожал плечами, и человек ушел исполнять заказ.

– Однако, господин Харитонов, – покивал Протасов, – нужно отметить, что здесь вполне уютно.

Илья позволил себе улыбку, осторожную и тонкую, на самой грани насмешки.

– С таким неискоренимым оптимизмом, ваше сиятельство, – негромко сказал он, наклоняясь через стол, – вам будет уютно даже в портовом трактире.

Андрей отнюдь не обиделся. Улыбнулся в ответ, причем куда шире, побарабанил пальцами по краю стола.

– Что есть, – с задором признал он, – то есть…

Заказ доставили споро. Илья взялся за чай, оказавшийся весьма качественным и душистым, Протасов съел сразу две шоколадные конфеты. Однако к турецким сладостям, на вид свежайшим и скрученным с уважительной ловкостью, приступить не успели…

В «Лебядь» вошел очередной посетитель – одинокий мужчина примерно тридцати лет, совсем ненамного старше графа и его сопровождающего; он представлялся явным метисом, причем весьма привлекательным.

Высокий и крепкий, полукровка был одет достойно и почти по русско-европейской моде, но под сюртуком носил длинный безрукавный жилет бэйсинь, а на голове его покоилась традиционная китайская шапка с поднятыми круглыми полями и черным плюмажем-хуалинь, однако без характерного навершия, должного уведомлять о ранге чиновника.

Лицо его по новомодной неприязни петербуржцев к усам или бороде было нагладко выбрито, но при всем том длинные черные волосы мужчина содержал заплетенными во внушительную ортодоксальную косу.

Не теряя времени даром, незнакомец прошествовал к столу Протасова, перед которым остановился на почтительном расстоянии и склонился в уважительном поклоне.

– Ваше сиятельство, граф Протасов, мое почтение!

Голос оказался приятным и густым. Такой можно представить и на светском ужине, и отдающим приказы на поле боя.

Илья отставил стакан с чаем и самую малость отодвинулся от стола. Андрей отложил пирожное, к которому так и не успел подступиться.

– Господин Морозов, надобно полагать? – он поклонился с княжеским достоинством. – Признаюсь откровенно, телефонная аппаратура изрядно искажает ваш истинный голос…

Мужчина в китайской шапке улыбнулся, широко, вроде бы вполне искренне, но Харитонову эта эмоция отчего-то пришлась не по нраву.

– Нет, господа, – мужчина сомкнул кончики растопыренных пальцев на уровне живота, словно пытался удержать невидимый шар, – я не Морозов. Но уполномочен совершить с вами, Андрей Константинович, важный разговор. Вы дозволите?

Граф и слуга переглянулись, причем не скрывая удивления. Илья вынул часы, оценил оставшееся время, едва заметно кивнул Протасову. Андрей Константинович, в свою очередь, указал гостю на свободный стул.

– Благодарю, – кивнул тот.

Грациозно присел. Обеими руками снял шапочку, причем аккуратно, будто хрустальную, и осторожно уложил на колено.

Человек из обслуги шагнул было к нему с прейскурантом, но новый посетитель даже не взглянул – небрежно взмахнул рукой и отослал прочь. Жест этот, хозяйский и насквозь властный, Илье тоже понравился не особо…

Он еще раз осмотрел незнакомца, наткнулся на спокойный взгляд почти черных глаз азиатского разреза. Зрительная дуэль продолжалась не более секунды, после чего графу было сделано весьма недвусмысленное предложение:

– Прикажите своему слуге обождать снаружи.

Протасов хмыкнул, его брови заиграли. Он откинулся на спинку стула и с приторной добродушностью пояснил:

– Господин Харитонов находится при мне неотлучно по особым соображениям, уважаемый. И если хотите что-то сказать, говорите при нем. Кстати, с кем же все-таки имею честь?

– Андрей Константинович, – с обаятельной улыбкой протянул странный собеседник, – пÓлно вам! Век идет к закату, формальности становятся пережитками.

Андрей снова хмыкнул. Промокнул чистые губы салфеткой, улыбнулся чуть менее радушно.

– В таком случае, уважаемый, я