Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– А знаете, мысль о перерыве меня действительно соблазнила, – заявил он, вслед за Андреем пробираясь в обычный кабинет. Выключил свет, навалился на створку. – Все новое обнаруженное я выписал, но голова и впрямь начинает пухнуть…

Протасов прошелся по комнате, чуть не потерял тапочку, но вовремя подцепил; занял кресло и оттуда наблюдал, как компаньон раздвигает солдатиков и маскирует следы на паркете.

– Однако же предполагаю, – лукаво улыбнулся он и опустил подбородок на сцепленные пальцы, – что следующей вашей целью едва ли будет горячая ванна или постель?

– Достойная проницательность.

Илья бережно прикрыл сдвижной кофр над игрушечным сражением.

– Появились прожекты, чем занять себя перед вечерним аукционом?

– Появились, ваше сиятельство. И времени удачно в избытке. Но для этого нам непременно потребуется упомянутый ранее кофе и телефонный аппарат.

Протасов поднялся из-за стола.

– Велю подать в кабинет внизу.

Он щелкнул замком, который они с товарищем непременно запирали перед изучением потаенной комнатки.

– Прекрасная мысль, Андрей Константинович, – почтительно склонил голову Харитонов, – я пока переоденусь.

Уже на пороге граф остановился, ухватился за притолоку и все же не удержал вопроса:

– Мы куда-то отправляемся?

Илья улыбнулся:

– Это не исключено.

Шаги Андрея стихли у основания лестницы, он зычным баритоном кликнул Арсения Гуевича. Илья снова прикрыл створку, а затем быстро переоблачился в уличное. Вложил в кобуру «Княжича», вычищенного еще ранним утром. Проверил карманы, наличность, чистоту обуви, и спустился следом.

Навстречу попался Чхве, мельком кивнувший странному гостю особняка.

– Арсений Гуевич, – жест Ильи был более почтителен, – доброго вам дня.

– Здравствуйте, господин Харитонов, – не без изморози в голосе ответил кореец, но шага не сбавил. – Его сиятельство изволили просить кофе в сигарную.

– Благодарю. Я знаю.

Управляющий домом Протасовых остановился. Развернулся на пятках и спросил едко, с плохо скрытым вызовом:

– Будут ли новые распоряжения?

Харитонов выдержал гневный взгляд спокойно и даже дружелюбно. Пригладил волосы над виском, привычно коснулся серьги, позволил себе чуть поклониться.

– Не извольте беспокоиться, господин Чхве. Если мы сегодня отбудем, то возьмем извозчика.

И двинулся вглубь комнат первого этажа, все еще ощущая на себе всю мощь презрения почтенного кошачьеглазого мажордома…

Граф действительно обнаружился в сигарной, глубоко утонув в удобном кабинетном кресле, он попивал принесенный кофе, лениво разглядывая оживленную Шпалерную в большое окно. К приятному удивлению Харитонова, штор Протасов не раскрывал, наблюдательствуя через щель.

Илья вошел и мягко сомкнул за собой раздвижные, на азиатский манер, двери.

– Итак? – поинтересовался Андрей Константинович с показным равнодушием, но в голосе проскальзывал азарт.

Загорелый мужчина с татуировками от виска набросил шляпу на погашенную настенную лампу, неспешно налил себе кофе. Глотнул, довольно поморщился, а затем вынул из жилетного кармана бумажную карточку и молча протянул.

– «А. К. Морозов, чиновник по особым поручениям Ново-Петербургского сыска», – распевно прочитал Протасов.

Скуксился. Постучал карточкой по кончику носа.

– Законник…

Он снизу вверх посмотрел на собеседника, и тот уловил в этом определенную мольбу.

– Признаюсь как на духу, господин Харитонов, но породу сию я недолюбливаю…

– Ваше сиятельство, – тот вздохнул, словно собирался убеждать в очевидном, – но нам с ним и не дитя на первое приложение нести… Смиритесь, но при всей антипатичности к представителям правопорядка, связаться с его высокоблагородием вам придется. Несмотря на ожиданное бессилие упомянутых отделений правопорядка, мы все же должны выяснить, что им известно о недавнем проникновении в особняк.

Андрей продолжал капризно теребить карточку. Наконец отложил на столик, потянулся к массивному аппарату и снял трубку. Зажужжала рукоятка индуктора.

– Будь по-вашему, давайте выясним, – пробубнил граф. А затем добавил куда громче и чище девушке-оператору на другом конце провода: – Доброе утро, милая. Соедините, пожалуйста, со столичным сыском… – И еще через полминуты ожидания: – Здравствуйте, мне бы хотелось переговорить с господином Морозовым…

Илья бесшумно отошел к окну, чуть сдвинул штору и осмотрел улицу. Вчера, сразу после ломбарда Шалля, за ними снова приглядывали, хоть и совсем недолго. Хотя сейчас на Шпалерной не наблюдалось ничего подозрительного.

Граф негромко общался по телефонному аппарату, Харитонов терпеливо высматривал. Отпустил край шторы, лишь когда услышал:

– Всего хорошего, господин Морозов. До встречи!

Он вернулся к креслу, вопросительно склонил голову.

– Он все расскажет на рандеву, – ответил Протасов, не дожидаясь уточнений. – Кофейня «Белая лебядь», как я понял, это где-то на границе делового района. Условились через два часа.

Пальцы Ильи скользнули в пистон, звякнула цепочка, щелкнула крышка часов. Оценив отведенное время, Харитонов задумчиво постучал ногтем по латунной крышке.

– Был шанс, что нам не придется тратить время на личную встречу, ну да что же… Предлагаю отправиться пораньше.

Андрей встрепенулся, отставил чашку и выбрался из глубин кресла. Он выглядел совсем не расстроенным предстоящей поездкой.

– Вот и славно! Кстати, пораньше я бы и сам предложил, заодно и сладким побалуемся. – И добавил чуть тише, сделав испуганные глаза: – Иначе Арсений Гуевич опять набросится на меня с домовыми книгами.

Илья улыбнулся…

…Проводить господ вышла Наталья. Поинтересовалась обедом, получила исчерпывающие инструкции, после чего Андрей Константинович и его компаньон покинули особняк через парадное.

Немного постояли, привыкая к тусклому апрельскому солнцу; граф перевязал шарф чуть плотнее и сразу поднял воротник. Дождавшись – и еще раз осмотревшись в поисках подозрительного, – Илья передал ему придержанную трость.

– Насколько понимаю, сегодня за нами не присматривают, – негромко сказал он. – Пока, во всяком случае…

– Почту это за хорошую весть…

Уже привычным маршрутом мужчины зашагали в сторону пересечения Сузунской и Среднего Северобережного. Граф почтительно раскланивался со встречными господами, дамам вежливо улыбался; Илья, на которого по-прежнему косились со смесью боязливости и легкой неприязни, предпочитал взгляды игнорировать.

Уличное движение оставалось весьма оживленным. На углу двое рабочих ремонтировали фонарь. По другой стороне Шпалерной пробежал мальчишка-газетчик, но подзывать его Протасов не стал.

Среди респектабельной публики время от времени попадались работяги и даже попрошайки. Немало в стайках пешеходов мелькало и иноземных паломничьих платьев.

– Их всегда здесь так много? – негромко спросил Андрей Константинович, подбородком указывая на группу смуглых, обряженных в яркое мужчин, то ли индусов, то ли афганцев.

– Так точно, ваше сиятельство, – кивнул Илья, привычно вышагивавший на полкорпуса позади графа. – Это ведь не Мекка, тут им рады круглый год.

– Феноменально! – Протасов покачал головой. – И как только власти справляются с таким наплывом…

Компаньоны свернули на Сузунскую и через несколько минут дошли до перехлеста с проспектом, где Илья без лишних распоряжений устремился на площадку с кучкующимися ваньками. Пахло свежей травой, пылью, навозом и печным дымом.

Харитонов выбрал обрусевшего китайца,