Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Максим Никитович Гуань, – поклонился метис, а лежащая на колене шапочка даже не шелохнулась, – коллежский асессор. А вот род службы, если позволите, я прилюдно раскрывать не посмею.

Илья думал, что тот удержится… но граф все же поерзал. Дважды дернул себя за мочку уха, задумчиво склонил голову.

Харитонов, с виду совершенно расслабленный и тихий, продолжал внимательно изучать Гуаня – его мускулатуру под одеждой, манеру двигаться и жестикулировать. Обнаруженное радовало не более фальшивой улыбки и властного тона…

– Теряюсь в догадках, Максим Никитович, – наконец нарушил молчание Протасов, – чем же я могу стать вам полезен.

– Ценю деловой подход, ваше сиятельство, – теперь в голосе Гуаня царила пустынная сушь. – Хорошо. Давайте я сразу признаюсь, что уполномочен сделать вам выгодное предложение. Официальное в случае его безоговорочного принятия.

Протасов хотел повернуться к старпому, но вовремя сдержался. Притянул к себе блюдце с пирожным, покрутил симпатичной двузубой вилочкой.

– А вы умеете интриговать, господин Гуань, – сказал он, обращаясь при этом к потолочным лампам.

– Благодарю, – откликнулся тот, словно это действительно звучало похвалой. – Итак, ваше сиятельство, вы должны знать, что под Красноярском недавно открыли замечательный пансионат на серных водах. Возвращающиеся оттуда сообщают о поистине удивительных эффектах. А уж какой там воздух! – Максим Никитович позволил себе подобие восхищения. – Да после этой жуткой столичной гари…

Харитонов подтянул ноги, до этого расслабленно протянутые под стол. Граф, словно и не расслышал тирады, нацепил на вилку и едва-едва надкусил до ужаса приторное пишмание.

Несколько мгновений Гуань молчал, словно ожидал уточняющих вопросов. Приняв решение, что таковых не последует, он негромко продолжил. Причем все столь же сухо, но чуть быстрее, внятной скороговоркой, не позволявшей вставить и слова:

– Вам рекомендовано переехать в другую губернию, ваше сиятельство. Все затраты будут щедро прокомпенсированы. Вопрос с наследством тоже решится. Причем без заминок, хотя таковые пока весьма ожидаемы. С собой вы вольны взять хоть всю прислугу, если пожелаете, а транспортные расхо…

Андрей сделал глоток чая, с интересом уставился на собеседника и ввернул короткое, но разом обрывающее:

– Кем?!

На лице Гуаня мелькнуло недопонимание.

– Что, простите? – уточнил он.

– Кем рекомендовано? – как ни в чем не бывало пояснил Протасов и куснул еще пирожного.

Максим Никитович снова улыбнулся, бросил быстрый взгляд по сторонам и негромко сообщил:

– Скажем так, ваше сиятельство, силами, отвечающими за благополучие и безопасность империи.

Протасов отложил недоеденную сладость на блюдце. Звякнула вилка. Вокруг продолжали чаевничать и общаться купцы и чиновники. Сновала пара юных официантов. Из кухни несло аппетитными ароматами.

– Вот как? – покивал Андрей. – А я, выходит, должен вам поверить? Сразу и безоглядно? Даже не зная вашего рода службы, если таковая вообще имеется…

Гуань развел руки и одновременно пожал плечами, причем шапка на колене снова не шелохнулась.

– Да, – просто признал он. – Простите, ваше сиятельство, но да.

Он подался к столу и снова смежил кончики пальцев перед животом.

– Пожалуйста, Андрей Константинович, – совсем негромко и с теплым товарищеским напором добавил Максим, – прислушайтесь к моим словам. Я ничуть не желаю вам зла и повторюсь – следование озвученным рекомендациям только упрочит ваше положение в обществе. Безусловно, в дополнение к публичному признанию самоотверженных действий во благо державы в далеких морях.

В этот раз на стуле поерзал Харитонов. Скрестил руки на груди, откинулся на спинку и вальяжно забросил ногу на ногу. Гуань приказчика даже взглядом не одарил, чутко выжидая реакции графа.

Тот вновь взялся за вилку, отломил кусочек пишмание, но есть не спешил, играясь с едой.

– Необычайно заманчивое предложение… – констатировал он наконец, глядя при этом в блюдце. – Туманное… с оттенками легкой угрозы, не находите?

Максим Никитович не смутился. Вдруг приложил правую руку к груди и проговорил еще тише:

– Даю слово дворянина, что после отъезда вы и ваш род не будете испытывать ни малейших затруднений. Со всеми возможными гарантиями.

Протасов потерял интерес к пирожному. Улыбнулся Гуаню.

– Слово дворянина на закате века? – уточнил он. – Подобное вы формальностями и предрассудками не находите?

Тот иронии не оценил, ответив с тем же тихим жаром.

– Век, как и мир, могут измениться, Андрей Константинович, но сила дворянской чести – в особенности на службе престолу, – останется вечной!

Илья прищурился, снова изучая необычного собеседника, однако теперь он пытался оценить его мыслительную мускулатуру, ее силу, пластичность и возможное коварство.

Граф тем временем поднял взгляд на Гуаня и озвучил обдуманное заключение, спокойно и с достоинством.

– Пожалуй, я не стану торопиться и разбрасываться дворянскими клятвами, в особенности столь высокочтимыми для вас, Максим Никитович, – резюмировал он с дежурной улыбкой. – Надеюсь, вы меня понимаете.

Максим Никитович кивнул.

– Отчасти. Но к принятию решения подталкивать не стану. И не полагал вашего мгновенного ответа, но буду ожидать осмысления.

Он встал, поклонился графу на азиатский манер и бережно водрузил шапочку на законное место.

– Когда решитесь, – добавил Гуань, придвигая стул, – телефонируйте в «Ново-Петербургские ведомости» объявление о продаже части имущества в связи со скорым переездом в Енисейскую губернию. С вами тут же свяжутся уполномоченные люди.

Андрей поднялся проводить, чуть склонил голову. Илья не шелохнулся.

– Приятного аппетита, господа.

Легким, почти гимнастическим шагом Максим Никитович покинул «Белую лебядь». Харитонов тут же оказался на ногах, подхватил котелок, выдернул из кармана перчатки.

– Оставайтесь здесь, ваше сиятельство, – отрывисто распорядился он, наблюдая, как Гуань неторопливо проплывает мимо ростовой витрины. – Если появится Морозов, займите его разговором. Я быстро.

Андрей собирался было сесть на место, но замер. Смотрел с непониманием и легкой тревогой.

– Что вы задумали, господин Харитонов?

– Попробую выяснить, кто и по какому праву раздает нам такие заманчивые экскурсионные предложения, щедро смешанные со скрытым угрожательством…

– А я…

– Попейте сельтерской, – бросил старпом уже на ходу. – Закажите еще чаю. Я быстро.

Придержав дверь, чтобы не хлопнула, Илья выскользнул на улицу. Сразу заметил Гуаня – теперь тот ускоренным шагом двигался налево вниз по проулку, отдаляясь от Зыряновской и кафетерия.

Харитонов выждал несколько ударов сердца и направился следом, без лишней спешки и мягко, как умел, постепенно подстраивая дыхание в нужный ритм.

Максим Никитович свернул в очередной переулок, еще более безлюдный и глухой. Голоса пешеходов, брань извозчиков, визг клаксонов, лошадиное ржание и скрип колес за спиной стихли, отрезанные кирпичными стенами, сдвигающимися все у`же. Казалось, здесь холодно, будто у самой реки, хотя до берега Оби было вовсе не рукой подать.

Илья ускорил шаг.

Свернул, вдруг обнаружив, что объект наблюдения исчез.

Не замешкавшись ни на миг, Харитонов тут же бросился вперед и отыскал еще один сворот, почти до этого невидимый. Не спеша