Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Согласен, неожиданно… – пробормотал он с набитым ртом. – Как считаете, это его люди следили за нами до ломбарда?

Илья рассеянно кивнул, краем глаза изучая официантов и пожилого купца, с которым попрощался сыщик. Изучая совсем иначе, по-новому. Потер щеку и вдруг ощутил, что задетое вражеской дубинкой плечо изрядно ноет.

– Вполне возможно, – так же тихо сказал он. – Преинтереснейший типаж, этот ваш Морозов. А еще более преинтересно, что мы с вами уже два раза за час получаем необычайно ценные советы…

Граф вздохнул. Приглушил приторный вкус остатками чая. Склонил голову, покосился на товарища и даже проследил за его изучающим взглядом:

– Ох, пожалуй, это действительно так… Однако же полагаю, господин Харитонов, что сегодня нам будет не до портсигара?

Тот потрогал серьгу, куснул губу и вынул из кармана перчатки.

– Верное замечание, Андрей Константинович, – Илья встал и подхватил трость, ожидая почтительно передать ее Протасову. – Предлагаю вернуться домой, почистить перья и немного отдохнуть. А еще, если вы не забыли, приготовиться к вечернему аукциону.

Мельбурн

июль 1885 года (18,1)

Добирались несколько дольше, чем планировал Протасов. Даже несмотря на то, что «идти-то здесь сущую ерунду! переберемся через Ярру, а там от Городского терминала еще пару кварталов по Флиндерс-стрит!» По словам некроиерея Маркуса, разумеется.

Так что совсем уж стремглав не удалось.

Особенно с учетом горячительных привалов, которые парочка устраивала почти под каждым фонарным столбом; в рассеченном дождевыми струями круге газового света рождался очередной витиеватый тост, горлышко бутылки прикипало к губам, и лишь после этого мужчины продолжали путешествие.

Ночной дождь и не думал слабеть. Более того, ощутимо усилился весьма гадкий ветер, а в высоких черных тучах угрожающе зарокотало. С востока к городу подползала настоящая буря, и там клокочущее небо уже разрывали вспышки ослепительных молний.

Андрей Константинович уже подумывал было сослаться на утомленность, но вот они выпили «чтобы не унесло ураганом», сразу вывернули с Флиндерс-стрит влево, и глазам наконец-то предстал Некрофамилианский Дом Духовного Укрепительства.

Довольно скромный по меркам российской столицы, он все же не был лишен величия и претенциозного колониального очарования.

Снова жахнула молния, болезненно четко осветив контур бельведера на куполе; золоченая символика на шпиле вспыхнула, отпечаталась на сетчатке и заставила графа часто заморгать.

– Прекрасное место для прекрасного Дома! – Протасов сорвал вымокшую шляпу и раскланялся сначала в сторону собора, затем – некроиерею.

– Склонен согласиться, друг мой! – поклонился старик в той же учтиво-шутливой манере.

Капюшон его давно слетел, вода заливала за воротник, но он не замечал.

– Буря крепчает, граф, допивать предлагаю внутри! – захохотал Маркус, откровенно повышая голос, чтобы перекричать ветер и шум ливня. – Бежим!

И первым припустил к воротам Дома, проявив впечатляющую для возраста резвость. Почти сразу небо над ними взорвалось раскатом грома, причем где-то совсем рядом, оглушительно и каскадно.

Протасов бросился за стариком, обогнав лишь у самых ступеней. Взлетел по крыльцу, распластался под фронтоном вдоль здоровенных двустворчатых дверей. Впрочем, скрыться удалось без особой эффективности, струи дождя захлестывали со всех сторон.

– Задери меня кракен, сколько же лет я не был за порогом подобных построек?! – рассмеялся граф, тоже повышая голос. Диковато осмотрел кипящее бурей небо. – С юности? Будь я проклят! Но как же мы попадем внутрь, дорогой мой Маркус?!

– Андрей?! – сверкая глазами, воскликнул тот. – Ты всерьез?!

Маркус не очень-то уверенно возился с замком, но тут даже отвлекся и повернулся; руки в боки, на лице притворное негодование.

– По-твоему, самый высокопоставленный некроиерей на всем этом завшивленном континенте не сладит с замками собственного Дома?!

Протасов снова поклонился, сливая за шкирку очередной черпак холодной воды, а Маркус вернулся к замку – современному кодовому, встроенному прямо в железный врез двери.

– Ваши коды универсальны?

– Чаще всего, – через плечо ответил Маркус и протяжно отрыгнул. – А коли не выйдет, разбудим служек, пусть провожают старших собратьев-во-смертии!

Андрей на мгновение протрезвел, взглянул на происходящее здраво и покачал головой. Спросил, постаравшись, чтобы прозвучало без сомнений:

– Мы точно желаем осуществить сие?

– Так… – старик оторвался от металлического барабана с цифрами, с притворным негодованием обернулся. – Граф, сколько тебе от роду? Около тридцати?

– Меньше на пять!

– Подумать только, – Маркус всплеснул руками, покачнулся и чуть не слетел со скользких ступеней, – я больше чем вдвое старше тебя, а все еще не потерял страсти к авантюрам! Особенно когда они подкреплены высочайшими… ик… полномочиями!

Протасов нахмурился, выждал очередной раскат грома и прокричал:

– Ты попрекаешь скукой капитана поршневого шестнадцатипушечного брига?!

Маркус отмахнулся, но вышло совсем не обидно.

– Твоя профессия вовсе не приносит тебе радости от жизни! – отрезал он, хотя бы и с заплетающимся языком. – А я смогу.

– Черт с тобой, – вздохнул Андрей Константинович, наблюдая за пальцами некроиерея, – я ведь уже здесь…

Будить служек Дома не понадобилось – замки щелкнули, дверь открылась, и двое нетрезвых русских торопливо ввалились через порог Дома Укрепительства.

Громыхание непогоды будто бы отрезало, но ненадолго – совсем сразу стало слышно барабанное дробление ливня по высоким крышам и узким витражам.

– Приятно иметь дело со всемогущим некроиереем! – рассмеялся Андрей, но после бури в условной тишине Дома его голос прозвучал так оскорбительно громко, что он прыснул и зажал рот ладонями. – Простите великодушно, я не намеревался…

– Не извиняйся. Тут никого. А кто есть, – Маркус многозначительно поднял палец и снова рыгнул, теперь чуть тише, – их твои манеры не обидят…

Впрочем, слова некроиерея тут же подкрепились делом – из темноты по углам просторного зала выплыли двое обережников в фиолетовой униформе и с карабинами в руках.

Суровые, даже не попытавшиеся сторожевым окриком остановить вторжение, они почти вскинули оружие к плечу… но в следующее мгновение признали некроиерея и оторопело замерли.

– Ваше владычество… – пробормотал один на чистейшем русском, и его слова эхом вспорхнули к высоким сводам Дома, – мы никоим образом не ожидали…

– О, богатыри! – радостно вскрикнул Маркус, будто только к ним в гости и стремился. – Защитники наши! Совсем забыл, господа! Но дело наше чрезвычайно срочное, потому мы здесь средь ночи и без уведомления.

– У вас все в порядке? – недоверчиво уточнил второй обережник, пытаясь рассмотреть спутника некроиерея.

– В полнейшем! – гаркнул тот. – А теперь благодарю за службу, но сейчас кру-у-угом, шагом марш, выполнять! Мне и моему гостю потребны полнейшая тишина и уединение!

Охранники Дома переглянулись и обменялись очередными недоумевающими взглядами. Однако спорить с владычеством не посмели, закинули оружие на плечи и удалились в служебные помещения в глубине собора.

– Вот, – дождавшись, пока шаги стихли, констатировал Маркус, – все! Теперь ничто не помешает!

Впрочем, Протасов все же ощущал определенную неловкость.