Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– И что скажете о господине Морозове? – нарушил молчание Протасов, адресуя вопрос то ли высоким обнаженным деревьям, то ли татуированному спутнику.

Тот пожал плечами, хотя граф этого заметить и не мог.

– Положу, что честный малый, – негромко прокомментировал он. – При этом вовсе не такой простой, каким хочет казаться. Но это настоящий сторожевой пес, опасаться коих следует, лишь если задумал кражу овцы.

Илья задумчиво вздохнул и все же добавил:

– Куда больше меня беспокоит Максим Никитович…

Навстречу прошла супружеская пара, кивнула графу, тот дежурно улыбнулся в ответ и приподнял шляпу. Лишь после этого замедлил шаг, покосился на Харитонова и уточнил:

– Быть может, друг мой, вы наконец поделитесь произошедшим за пределами «Лебяди»? Или желаете и меня убедить, что вправду при бритье порезались?

Какое-то время Илья задумчиво глядел в дальний конец аллеи, будто раздумывая, стоит ли вообще посвящать господина в детали случившегося. Наконец кивнул и сухо отчитался:

– Отход Гуаня прикрывали. Пришлось вступить в драку. Ничего узнать не вышло.

Протасов хмыкнул, невесело вздохнул.

– Прискорбно… – и тут же спохватился, оборачиваясь и с дружеской теплотой прикасаясь к локтю приказчика: – Однако же главное, что вы целы! Прошу, не давайте мне повода переживать о сохранности вашей…

– Таких поводов пока нет, граф, – спокойно, но решительно перебил Илья.

У небольшого фонтана мужчины свернули на новую аллею, направились к выходу из сквера. От особняка, если Харитонов ничего не путал, их отделяло не больше двух-трех кварталов.

Андрей Константинович продолжал искоса изучать лицо компаньона. Оправил шарф, задумчиво потянул мочку уха. Спросил:

– Вы почуяли в Гуане дворянскую кровь?

– Несомненно, – Харитонов кивнул.

– Полагаете, наш новый друг действительно состоит на императорской службе?

– А вот это сомнительно… – Илья бросил последний взгляд на дорожки сквера, и мужчины перебрались на смежную улицу. – Архаровцы в переулке явно были проинформированы о намеках и предложениях за стаканом чая. Значит, определенно находились не при охране господина Гуаня, но в соотносительно близких с ним статусах, и на служителей престола походили едва ли…

– Досадно, что вам не удалось разговорить хотя бы одного…

Илья недовольно поджал губу, ненадолго снял котелок и потер бронзовый лоб.

– Помешали… обстоятельства.

Андрей наблюдал со скрытой тревогой.

– Могли ли это быть коллеги господина Морозова? – спросил он.

– Полицейские? – Харитонов задумчиво пригладил волосы и надел потертую шляпу. – Сомневаюсь.

– А быть может, – граф стал говорить тише, – мы все же имеем дело с «Девяткой»?

Теперь Илья улыбнулся, причем будто бы вопрос Протасова его действительно позабавил.

– При всем моем пессимизме, ваше сиятельство, сдается мне, сейчас вы фантастируете. – Он даже покачал головой. – Я даже на другом боку земного шара читал, что Девятое управление упразднено единовременно с более именитым Третьим, причем лет десять назад. Даже если его идеологические родственники и существуют, дальше цензурирования газет заходят едва ли. Но сомнению не подлежит одно – департамент Максима Никитовича достаточно влиятелен, чтобы проследить за нами от дома до самой чайной. Да так, что мы не заметили.

– Или же, – Андрей покрутил в воздухе пальцами, – перехватить переговоры по телефонному аппарату…

Мужчины дождались просвета в оживленном движении карет и мотоэкипажей, перешли на противоположную сторону улицы и вывернули на знакомую Шпалерную.

Оживленная улица шумела, дышала, скрипела тележными колесами. Ржали лошади, перебранивались извозчики, вдали соловьем заливался юный газетчик, поодаль во дворе молоток мерно стучал по железу, в открытом окне заливисто смеялись несколько дам, лаяла собака.

Ветер метался меж стен, будто раздумывая, южным ему остаться или подбросить столице горсть западной прохлады.

– Такого исключать тоже нельзя, – подтвердил Харитонов, обдумав слова графа. Вдруг нахмурился, сбился с шага, потер висок. Прокомментировал едва слышно: – До чего же несвоевременно… – и тут же спросил спутника уже громче и уверенней: – Может быть, Андрей Константинович, у вас возникли собственные соображения, кому настолько невыгодно присутствие Протасова в столице?

– Увы, – тот почти развел руками, но вовремя спохватился, чтобы не пристукнуть тростью прочих прохожих, и сдержал жест, – ни малейших, господин Харитонов, ни малейших…

– Еще из примечательного, – поделился Илья, – один из проулочников владел пистолетом. Оснащенным и готовым к делу. Но хоть в дело-то он его пустить и не успел…

Протасов вздохнул, одним видом в который раз упрекая товарища в периодической неразумности, пренебрежении мерами осторожности и систематическом риске для здоровья. Однако спросил все же иное, снова приятно удивив Илью степенью проницательности.

– Могу сделать вывод, что убивать вас не собирались? Хотели только припугнуть?

– Это представляется возможным, – Харитонов еще раз прокрутил в памяти стычку с троицей дружков господина Гуаня. – И хорошо, что сдержался я сам. А дальнейший вывод из этого делаю следующий: предположим наивысший уровень высокого внимания к вашей персоне. Значит, и немалую цену жизни наших потенциальных противников… Что приводит меня к мысли, что при возможных последующих конфликтах их возможное убиение без веских на то причин будет нам совершенно ни к чему.

– И что это значит?

– Есть пара мыслей… Я поделюсь. Но позже.

Андрей задумался, легко пристукивая рукоятью шилейлы по краю шляпы. Илья остановился. Граф с недопониманием сделал еще несколько шагов, покрутил головой и не сразу осознал, что мужчины находятся на крыльце собственного дома.

Открыл дверь Аркашка Чхве, одновременно раскосый в отца и конопатый в мамку. Несмотря на возраст, господ мальчишка встретил с вымуштрованной почтительностью, забрал шляпы и трость и только после этого кликнул Арсения Гуевича.

Тот появился на пороге гостиной, будто тут и поджидал. Увидев в его руках внушительную стопку потертых тетрадей и книг, Протасов скривился.

– Ваше сиятельство, – Чхве-старший расплылся в обманчивой улыбке, – прошу вас, уделите пару часов своего…

– Арсений Гуевич, – оборвал его Протасов, шагая к главной лестнице и на ходу расстегивая сюртук, – ради Даров Небесных, молю, давайте позже!

– Но…

Управляющий казался сбитым с толку и даже отчасти обиженным.

Но обернулся, словно только сейчас заметив присутствие Харитонова, и тут же стер с лица любые подобия эмоций. Напустив на себя величественный и даже отчасти презрительный вид, мужчина уплыл в гостиную, но Илья его так просто отпускать был не намерен.

Вошел следом, проигнорировал недоумевающий взгляд, подступил к секретеру, вынул лист бумаги и химический карандаш. Усевшись за стол для маджонга, проговорил негромко, без вызова или прочих провокаций.

– Арсений Гуевич, у меня к вам образовалась нижайшая просьба, – Илья писал и рассуждал одновременно. – От лица его сиятельства, разумеется. Будьте любезны, озаботьтесь наискорейшим выполнением вот этого заказа. Здесь я в точности его описываю, и пусть при необходимости химик