Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Андрей всплеснул руками, схватился за лоб в прекрасной имитации растерянности и вины:

– Позвольте представить господина Харитонова, моего делового компаньона, правую руку и помощника во всех заграничных делах. Сегодня вечером он тоже примет непременное посильное участие в поддержке малоимущих некрофамилиан!

Столыпина улыбнулась, но уже без былой теплоты. Еще раз оглядела необычную для сибирской традиции серьгу, не менее диковинные татуировки и кожаные одежки гостя.

Илья молча поклонился, причем вышло весьма профессионально.

– Замечательно, рада знакомству, – признала Варвара Алексеевна, хоть по тону ее радость и не промелькивала. Она легким кивком дала понять, что переходит к приветствию очередных прибывших. – Господин Харитонов, любезный граф, еще раз добро пожаловать! Проходите, будьте как дома…

Когда мужчины перешагнули порог огромной, заполненной людьми и ярко освещенной гостиной, Андрей заметил на лице спутника осторожную улыбку. Нахмурился и чуть наклонился, ожидая пояснений, и Харитонов тихо сказал:

– Держу пари, ваше сиятельство, что имение Протасовых они уже таковым «как дома» и полагали. Но появление блудного графа немного смешало карты…

Андрей покосился на него с упреком. Впрочем, не самым натуральным.

– Господин Харитонов! Ну нельзя же во всем видеть подвох!

– Это еще почему? – чуть шире улыбнулся тот.

Несмотря на то, что в особняк продолжали прибывать, гостиная была основательно заполнена. Вокруг цветасто кружило сюртуками из лучшей ткани, белоснежными воротниками, шейными бантами и новомодными галстуками; дамы щеголяли нарядными платьями; шуршали юбки и звенели бокалы.

Басили мужчины, щебетали девушки, из дальнего угла неслась музыка – судя по характерной хрипотце, не живая, а из музыкального автоматона. Над головами струился табачный дым. Со стен на гостей взирали вполне сносные марины.

Сновали слуги, разносящие напитки. По паркету скрипели блестящие, легкие совсем не по апрельской сибирской погоде туфли. На руках каждой третьей барышни поочередно скалились и в панике тряслись мелкие псины одинаково отталкивающей наружности, таскать при себе коих в качестве аксессуара снова входило в столичную моду.

Как и бывало принято на аллегри, зала вмещала массу людей из самых различных сословий. Мелькали даже студенты, скромно одетые и предпочитающие держаться стен, но одним лишь только наличием подтверждавшие добросердечность и щедрость графини.

Напротив огромных окон на Обской проспект разместились общие закуски, там же можно было угоститься коньяком или газированным аликантом. В свете трех электрических люстр хрусталь сверкал, словно драгоценности.

Слева от импровизированного буфета, отгородив огромный камин, выставили массивный письменный стол в китайском стиле. На нем установили стеклянный ящик для играющих билетов, там же их и продавали, занося номера в специальную книгу.

– Я полагал, будет менее людно… – прошептал Андрей, когда вокруг образовалось хоть немного свободного пространства.

– В такой толпе легче изучить объект интереса, – почти не разжимая губ, ответил Илья; кивнул в ответ на приветствие незнакомого господина, поклонился его спутнице.

– И вы правда считаете, что это ради нас?

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – Харитонов буквально кожей ощущал десятки взглядов, прикованных к его импозантной внешности. – Смотрите, даже картины с морской тематикой, и готов спорить, до вечера их тут еще не висело.

Протасов вздохнул. Пожал плечами, будто смиряясь, и предложил пройтись до кассы с билетами. Пробравшись через людей, ежесекундно раскланиваясь и фальшиво улыбаясь в ответ, они сделали покупки – граф приобрел сразу пять лотереек по двадцать копеек, Илья ограничился парой.

Усатый управляющий Варвары Алексеевны торжественно распечатал покупки при господах, уведомив, что сразу шесть купонов оказались аллегри, однако же на одном из графских обнаружился внушительный семизначный номер.

– Ух ты! Подумать только! – в глазах Протасова зажглась знакомая искорка вчерашнего школяра, все еще не утомившегося от проделок. – Смотрите, Харитонов! Я полон доброго предчувствия, что выиграю что-то значительное!

– Несомненно, ваше сиятельство, – улыбнулся Илья, пряча бесценный билет в карман жилета. – А еще бесконечно завидую вашему неугасимому оптимизму.

Отступив от билетера, мужчины снова окунулись в водоворот людей, улыбок и облаков папиросного дыма; подступили к столу с закусками, взяли по бокалу пузырящегося вина.

Отошли к стене, откуда принялись с деланным равнодушием наблюдать за публикой. Ровно в тот же момент Харитонов ощутил, что и сами они являются объектом ничуть не менее нескромного изучения. Особенно со стороны господ, имеющих близость к роду Бахметевых…

Несколько раз к Протасову подходили: совсем юный дворянин, двое молодых мужчин его же возраста и весьма почтенного вида старик с впечатляющими бакенбардами и столь же впечатляющей проплешиной.

Илья, стоявший чуть в стороне, украдкой наблюдал за обменом ничего не значащих любезностей, про себя отмечая, что граф держится вполне достойно. Особенно – после второго бокала.

Девушки, что также отметил Харитонов, статному Андрею внимания уделяли ничуть не меньше господ, хоть и дистанционно. Однако же с фронта прелестниц львиная доля взглядов устремлялась не на его сиятельство, а на диковатого спутника его сиятельства.

Впрочем, стоило Илье перехватить жадный испытывающий взгляд, как представительницы женского пола самых различных возрастов прятались за веерами; спешно растворялись в толпе и мерном ее шуме, но тут же начинали шептаться о проделанных наблюдениях.

Публика тем временем начала собираться у стола с аквариумом – близилось объявление призов. Варвара Алексеевна, вопреки габаритам быстро и незаметно проскользнувшая в другой конец гостиной, с улыбкой принимала комплименты и ласково поглаживала стеклянный бок короба.

– Итак, дорогие мои, добрый вечер! – наконец произнесла она.

Не очень уж и громко, но шепотки, смех и пересуды в огромной зале мгновенно смолкли, а взгляды устремились на устроительницу аукциона.

– Как вы можете знать, – добавила графиня еще тише, но весомее, – любезный брат находится в деловом отъезде, но я рада, что он любезно дозволил мне провести собрание в нашем старом семейном доме. Но что еще более переполняет мое сердце радостью, так это ваша отзывчивость на мое скромное приглашение. Угощайтесь, пейте вино, совсем скоро мы будем разыгрывать призы, среди которых имеются и весьма полезные. Однако!

Она подняла к шикарной хрустальной люстре палец с не менее шикарным перстнем.

– В первую очередь будем помнить, что все средства пойдут на поддержку несчастных, кто не может позволить себе приобрести инстант. Сердце обливается кровью, когда я представляю…

Вероятно, Варвара Алексеевна продолжила свою душевную, определенно заготовленную речь, но Илья отвлекся – теперь рядом с Протасовым у стены стоял молодой щеголь, о чем-то Андрею Константиновичу вещая.

– …решительно не понимаю русскую натуру… – разобрал Харитонов его жаркий, чуть размягченный британским акцентом голос. – И это притом что уже много лет живу в столице!

Протасов, стоя к собеседнику вежливым румбом норд-норд-ост, осторожно улыбнулся. Госпожа Бахметева без устали ораторствовала о непростой судьбине тех, кто по причине жестоких жизненных обстоятельств лишен финансовой возможности