Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Андрей покивал, задумчиво и чуть рассеянно, а в следующую секунду на пороге возник господин Чхве с сообщением о готовности кареты.

– Прекрасно! – не самым убедительным голосом воскликнул граф. Добавил уже чуть спокойнее и увереннее: – Арсений Гуевич, дорогой, будьте любезны, телефонируйте в дом Бахметевых. Уведомьте о получении приглашения и уточните все тонкости о предстоящем мероприятии. У нас ведь имеется не только пневмотрубическая древность, но и аппарат?

– Несомненно, ваше сиятельство! – важно ответил управляющий. А на Харитонова взглянул так, словно мужлан бандитского вида позволил себе публично засомневаться, что особняк не оснащен телефонной линией. – Будет сделано. Бричка у парадного, Аркашка присматривает.

– Благодарю, господин Чхве!

Мужчины надели шляпы, вышли из особняка, спустились с короткого крыльца. Восьмилетний Аркадий Арсениевич с важным видном поклонился обоим, спрыгнул с козел и передал вожжи Харитонову.

Бегло осмотрев коляску и установленный раздвижной полукупол из плотной кожи, граф пожал плечами и полез внутрь, а Илья ловко, одним махом – мальчишка восторженно ахнул, – взлетел на извозчичье место. Подмигнув сынишке управляющего, Харитонов подернул вожжами, цыкнул и пустил пару графских лошадей вперед.

Три квартала на север по Шпалерной пришлось ехать почти шагом, уж слишком оживленным было движение карет, автоматизированных колясок и телег. Но после сворота на сравнительно новую и расширенную Госпитальную карета пошла быстрее, и Протасов приподнял воротник.

Несмотря на ветреную, все более пьянеющую погоду, людей на улицах наблюдалось предостаточно. В том числе и паломников, как мелких группок, так и одиночек. Никто из прибывших в столицу не носил особых опознавательных знаков, но теперь выделять их из общей массы местных обучился и Андрей. Выглянув из коляски на очередном повороте, тот убедился, что все они стекаются к высокому Дому Некрофамилианства, чьи шпили возвышались над соседним кварталом.

Теперь бричка ехала на восток, почти знакомой дорогой в Каменский район, вотчину господина Чингисхана. Когда Илья все же повернул налево, граф облегченно выдохнул и рукоятью трости легко коснулся его плеча.

– Господин Харитонов, вы точно знаете дорогу?!

– Не извольте беспокоиться, граф!

Тот покивал, однако же вдруг осознав, что сказать это легче, чем сделать. Откинулся на кожаную спинку, взялся снова рассматривать оскаленные маскароны на домах, распределительные столбы с десятками кабелей, их увесистые переплетения над улицами и красивые электрические фонари.

Коляска замедлилась, Илья что-то прошептал лошадям.

Остановились.

Андрей Константинович с интересом подался наружу, но учебное заведение с одной стороны и небольшой парк с другой вообще не предполагали наличия ломбардов. Не успел Протасов поинтересоваться причиной остановки, компаньон чуть подвернулся и громко попросил:

– Велите мне прикурить, ваше сиятельство.

Если граф и замешкался, то всего на мгновение. Вынул портсигар, папиросу, размял в пальцах; рассеянно похлопал себя по карманам, а затем снова прикоснулся тростью к плечу Харитонова.

Теперь тот развернулся на козлах полностью, вынул спички, наклонился, чиркнул в сложенные ладони и протянул. Взгляд его при этом стрельнул за плечо Андрея, выше и дальше по улице, и что-то тому в этом взгляде не очень понравилось…

– Поясните, друг мой? – спросил он, отодвигаясь под раскрытый навес и дымя папиросой.

– За нами определенно следует экипаж, – ответил Илья уже чуть тише, но все еще не меняя позы. – Бричка, крытая, почти как наша, там двое.

Андрей покрутил головой, словно галстук стал ему тесен.

– Жулики? – спросил он, и голос зазвенел. – Грабители? Взломщики, что проникли в дом?

– Не думаю, – Илья чуть заметно покачал головой. – Слишком пристойны, да и все ж таки центр города…

– Однако же я единовременно взволнован и заинтригован…

– Я тоже. Вы взяли револьвер?

Граф затянулся папиросой, улыбнулся:

– Я же, господин Харитонов, по-вашему, вовсе дурной стрелок!

Тот покосился с укоризной.

– Право слово, граф…

– Да взял, взял…

Тот отставил трость, сжал папиросу зубами и вынул из кармана оружие.

Илья наклонился еще ниже, чтобы не привлекать ненужных взглядов, забрал и осмотрел. Как он и помнил по утомительному путешествию, Протасов был вооружен револьвером Нагана «М/1883», но не простым, а слегка усовершенствованным – с оружия была ловко устранена деталь, ограничивающая самовзвод, и теперь огонь можно было вести без лишнего дерганья курка.

– Хорошая машинка, – как и несколько месяцев назад, похвалил он. – Сделан для бельгийцев, но охотно продается русским. Уверен, здесь такого нечасто встретишь.

Илья быстро и умело проверил барабан, смазку и качество чистки оружия. Вернул, оставшись удовлетворен.

– Хорошо. Но действовать будем только по моему сигналу!

– Разумеется, ваше сиятельство, – широко, во все белоснежные зубы улыбнулся граф.

Харитонов укоризненно вздохнул и одарил пассажира весьма саркастическим взглядом. Затем снова крутанулся на козлах, взялся за вожжи, и карета продолжила путь. Почти сразу повернули на Косой переулок, огибая Александровский чугунолитейный завод.

Навстречу – колонной по два, ровным строем, суровые и посеченные, – проехал отряд казаков Сибирского Линейного войска, в темно-зеленых чекменях под полушубками, меховых папахах и с карабинами у левого бедра. На продубленного южным солнцем Харитонова бородатые вояки косились хмуро и с явным недружелюбием.

Илья подтянул вожжи, пропустил служивых, оглядел переулок, но подозрительная бричка исчезла. Снова продолжив путь, теперь они объезжали небольшой погост, судя по отдельным признакам – католический.

– Неожиданная находка, – поделился Андрей, привставая и опираясь на трость. – Я полагал, что нынче кладбищ в их ортодоксальном понимании в черте города не сыскать…

– Совсем немного осталось, – подтвердил Харитонов. Необременительная беседа с пассажиром позволяла ему крутиться на месте и внимательно осматривать окружающие кареты. – В конце концов, ваше сиятельство, оглядитесь – кругом немало православных храмов или даже костелов. Им-то своих хоронить где-то по-прежнему потребно. Да и ваши родители, к слову, тоже где-то здесь. Кроме того, в столице все еще немало отрицателей, и они тоже не всегда готовы к послесожжению…

Протасов покивал, окинул взглядом надгробия и фамильные склепы.

– Кстати, о некрофамилианстве… – задумчиво сказал он. – Та женщина, Людмила, как ее там… ну, что обмишурила нас в съемных комнатах, будь она неладна… Как полагаете, она сказала правду про рост цен на инстанты?

Илья цыкнул на лошадку, кивнул и ответил с невеселой усмешкой:

– Боюсь, Андрей Константинович, это единственное, в чем она была с нами по-настоящему честна.

– Тогда это весьма грустно! – воскликнул Протасов. – Люди, не защищенные от инфляции законными инструментами, умеют быть весьма агрессивны. Неужели вы такого за свою жизнь не наблюдали?!

Теперь Харитонов обернулся с интересом, отчасти удивленный сменой тематики.

– Полагаю, ваше сиятельство, при дворе об этом определенно размышляют…

В следующую секунду он глухо выругался, вовремя подтянул вожжи и пропустил на поворот нетерпеливую телегу мусорщиков, спешащих на окраинную свалку. Выругался снова, тихо и сквозь зубы, а потом добавил уже спокойнее:

– Не стоит