Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Говорил мужчина негромко, но внятно. Судя по легким оттенкам в русской речи, происхождения он был среднеазиатского или татарского. Судя по ним же – конституцию имел тяжеловесную, коренастую, что подтверждалось и шириной плеч силуэта.

– Ваши друзья приступили первыми, – спокойно ответил Илья.

– Ай-ай, – усмехнулся мужчина за столом, – а ведь я так и подумал. Тогда, конечно же, вы в своем праве… Но вот интересно, буду ли в своем я, если решу отплатить вам той же монетой?

Протасов переступил с ноги на ногу, но Харитонова скрытая угроза, казалось, нисколько не испугала. Он сместился чуть в сторону, чтобы свет лампы не так откровенно бил в лицо, и заговорил в привычном степенном ритме.

– Полагаю, мы имеем честь говорить с господином Чингисханом? – он прикоснулся к полю шляпы, но последующий поклон был совсем легким, формальным. – Без какого-либо давления я сердечно прошу вас не забываться. Если вы знаете или догадываетесь о том, кто мы такие, то с легкостью предположите размер последствий. Повторю то, что уже поведал вашим несдержанным сотрудникам: мы здесь с самыми мирными намереньями, и таковых же я советую придерживаться вам.

Чингисхан хмыкнул, задумчиво покрутил головой.

– Его сиятельство подтвердит сказанное его слугой? – судя по всему, он улыбался.

– В полнейшей мере, – твердо, без намека на смятение или страх, ответил Андрей, и Илья покосился на него с уважением. – Особенно с учетом того обстоятельства, что вам действительно известна моя персона. Так что прошу: приберегите угрозы для других.

Силуэт за столом развел руки.

– Со всем уважением, граф, какие угрозы? Зачем так говорите? Поймите правильно, господа, плохого в мыслях вовсе не держал, просто вслух фантазничал…

Он вдруг сменил тему, быстро и плавно, и Харитонов подумал, что сидящий перед ними мужчина совсем не прост. Более чем непрост. А еще в заведении очень тонкие и весьма ушастые стены.

– Хм, ваше сиятельство, у вашего слуги очень интересные нательные рисунки. Это алеуты?

– Несколько южнее, – сдержанно ответил Илья.

– Ах, южнее… – Чингисхан положил руки на стол перед собой, в темноте что-то зашуршало, деревянно щелкнуло. – Хорошо, господа, не будем красть друг у друга драгоценное время. Мое внимание вы привлекли. Ну и уговор перед девчонками сдержали, так что дам вам целых три минуты. Зачем искали? Кто такие? Новое управление жандармерии? Или просто неосмотрительные искатели авантюр?

К своему удивлению, Харитонов снова не успел заговорить первым, инициативу перехватил Протасов. Приосанился, словно на балу, смотрел ровно перед собой, как если бы слепящий свет вовсе не был помехой.

– Мы не имеем никакого отношения ни к жандармерии, ни к прочим силовым ведомствам, – Илья обратил внимание, что графа все же немного покачивало, как от вина, так и от ожидания возможной драки. Но держался он все равно хорошо. – Одна малозначительная особа, господин Чингисхан, указала вас как человека, без внимания которого на улицах Закаменского района не происходит ни одно событие. В особенности связанное с принудительным отчуждением чужого имущества.

Илья улыбнулся и осторожно помассировал висок. Чингисхан же пошуршал в темноте чем-то колючим, хрустнул деревянным и усмехнулся с доброжелательным недоверием.

– Ай-ай, ваше сиятельство, зачем так про меня думаешь? Кто так плохо про меня говорит?

Граф качнулся на пятках, но смолчал. Чингисхан вздохнул.

– Значит, вот что, да? – уже без улыбки уточнил он. Силуэт его был почти неподвижен, лишь пальцы перебирали что-то, и Илья предположил четки. – Грабанули кого из родных?

– Можно сказать и так, – осторожно ввернул Харитонов. – В доме на Змеиногорской живет некая Людмила Степановна, сдает комнаты. В прошлом годе у нее имелся постоялец, он съехал. Мой родич, если оперировать вашими терминами. Дело давнее, но прошлой осенью хозяйку ограбили, унесли все вещи арендатора. Не то чтобы много. Но там была одна вещица, представляющая для меня личную ценность. И если мы найдем тех, кто совершил налет, сможем выйти на…

– Доходчиво, – оборвал его уголовник. Пробормотал то ли сам себе, то ли китайчонку за своей спиной: – Осень, значит? Хм… Людмила… Ага, это не та, что на старуху походить норовит?

– Именно, – кивнул Протасов.

Чингисхан помолчал. Хрустнул еще чем-то тонким, а затем в круге света показалась рука – крепкая, широкая, с короткими толстыми пальцами. Когда рука втянулась обратно во тьму, на свету осталась фигурка козы, собранная из спичек и плотных шерстяных ниток.

– Помню, – наконец, сказал он, наблюдая, с каким интересом непрошеные гости рассматривают фигурку. – Да вот только не было никакого налета.

Протасов поднял глаза в темноту:

– Прошу прощения?

– Не обносил твою Людмилу никто, – силуэт зашевелился, чуть поерзал, скрипнула спинка кресла. – Как первые холода подкрались, сама она пришла к перекупам моим. Несколько чемоданов и коробок принесла на продажу. Полнейшая дешевка. Ничего ценней рубля, а торговалась так, будто за наследство княжеское…

– Вот же дря… – возмущенно протянул Андрей, но Илья уточнил чуть быстрее:

– И ты действительно все это помнишь?

Граф проглотил оскорбление в адрес женщины, но выглядел искренне оскорбленным. Даже шумно выдохнул через нос, пристукнул тростью о пол и стиснул зубы.

– Зачем обижаешь? – хмыкнул из темноты хозяин «Дикого зайца». – Помню, конечно. Профессия обязывает. Я вообще все помню. Теперь вот и вас.

Дыхание Андрея перехватило, но Илья не стал отвечать на изумленный взгляд; продолжал сверлить глазами черный силуэт на фоне лампы и окна.

– И что же стало с грошовыми вещами после?

– Известно что, – мужчина за столом пожал широкими плечами, – в ломбард отправились. Вам по шмотью интерес или цацкам фамильным?

– Цацкам, – мгновенно ответил Харитонов и чуть покривился, как от головной боли.

– Мы ищем портсигар, – не позволяя паузе затянуться, уточнил Протасов, все еще не оправившийся от разоблачения обманщицы. – С уникальной символикой на крышке. Не очень дорогой, но с музыкой. Внутри под защитным слоем укреплена фотография, она-то и представляет настоящую ценность. Если бы вы указали нам, где мы имеем шансы разыскать и выкупить эту безделушку…

Чингисхан рассмеялся. Негромко, но так неожиданно, что Андрей Константинович оборвал фразу. Не успел кто-то из чужаков уточнить причину внезапного веселья, как невидимка пояснил из темноты:

– Ай-ай, господа мои хорошие, и вот ради этого стоило ломать парням носы?!

– Носы целые, – спокойно парировал Илья.

– Но припарки делать придется… – так же спокойно прилетело из полумрака. – Ладно, твое сиятельство. Ты интересный. Я таких нечасто вижу. И потому даже отвечу на просьбу. Из филантропических побуждений, как это у вас говорят… В конце Ручьевского проспекта есть сворот