Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

с работы мастеровых и прислуги, поспешила к мосту. Обгоняя повозки, мимо с рыком пролетел автомобиль Коробейникова и, к радости девицы Иванцовой, завернул в другую от ее улицы сторону. А и славно, день определенно заканчивается замечательно. Осталась самая малость — объясниться с дедом и тетушкой.

«А не замерзла ли там моя ящерка, может, ее завернуть в носовой платок?» Встав под первым, зажженным фонарщиком фонарем, Варя осторожно раскрыла ридикюль. Вот перчатки, которые она не стала надевать, опасаясь спугнуть зеленую гостью, вот задаток от новой хозяйки, расческа, шпильки, пара носовых платков и даже лазурит Потехина на месте, а ящерка как сквозь землю провалилась. Что такое? Варя перетряхивала и перетряхивала нехитрое содержимое ридикюля, все напрасно, ящерица как появилась, так и пропала. «В последнее время вокруг меня творятся какие-то странности, определенно нужно развеяться в хорошем путешествии».

Когда Варя достигла своей улицы, вечер плотно окутывал темной шалью округу. Хотелось быстрее дойти до дома и скинуть сырые ботинки. Пожалуй, в поездку следует купить более теплую обувь, все же дорога предстоит на север, а с морозом шутки плохи.

— И вам не совестно? — от стены соседского дома отделилась фигура Коробейникова, его автомобиль был припаркован в тени палисада, у которого днем пряталась сама девица Иванцова.

— Отчего мне должно быть совестно? — фыркнула Варя, злясь, что ее опять подловили. — Вы, должно быть ожидали платы за проезд? Сколько я вам должна? — по-деловому распахнула она сумочку.

— Варвара Тихоновна, ну зачем же вы так, — сконфуженно проговорил ухажер. — Я просто беспокоился, вы зашли в гостиницу, а назад не вышли. Я уж и не знал, что думать. Ринулся вас спасать.

В темноте нельзя было различить оттенка его глаз, но по тону и ссутулившейся фигуре, можно было предположить, что это все же Дима Коробейников, а не стальной следователь с каменным взглядом.

— Ну, надеюсь, портье вам сказал, что я жива и здорова, и мне ничто не угрожает, — обдала его холодком Варя.

— Да, он даже объяснил, что вы там делали. Поздравляю с местом.

— Спасибо, доброй ночи, — намекнула барышня на поздний час, устремляясь к своему дому.

— Подождите, Варвара Тихоновна, — поспешил за ней Коробейников. — В Дворянском собрании дают Рождественский бал, у меня есть два приглашения, для вас… и вашей тетушки. Буду польщен, если вы примите приглашение.

Бал? Как неожиданно. Такой красавчик, при автомобиле и должности зовет бесприданницу на настоящий бал. Жаль, что приходится уехать из города, в последний раз Варя была на выпускном балу год назад, и платье, перешитое теткой из своих нарядов, вполне приличное, давно уж пылилось в шкафу без всякой надежды снова увидеть свет сотни праздничных свечей.

— К сожалению, я не любительница балов, и вынуждена отказаться от вашего любезного предложения, — пряча огорчение, как можно более равнодушным тоном проговорила Варя.

— Если дело в средствах, — склонился к ее ушку Коробейников, — я готов оплатить все расходы у модистки. Выбирайте все, что душе угодно.

Кажется, до Вари стал доходить смысл намерений смазливого следователя.

— Скажите, Дмитрий Капитонович, — резко повернулась она к нему, — вы намерены сделать мне предложение?

Вот так, в лоб. Что ответит?

Коробейников явно растерялся от прямолинейности барышни, выпрямил спину, отступая.

— Я пока не могу вам этого обещать, — сдержанно проговорил он, — разница в нашем положении очевидна…

— Не смейте больше появляться возле моего дома, иначе я пожалуюсь вашему начальству, — окатила его презрением Варя и, подобрав юбку, взбежала на порог своей квартиры.

— Простите меня, Варвара Тихоновна, — жалобно проговорил ухажер, — меня ввело в заблуждение рекомендательное письмо убитой.

— Что⁈ — Варя так торопливо развернулась, что едва не слетела по обледенелым ступеням вниз. — Я кто по-вашему?

— Очень красивая женщина, — выдохнул Коробейников.

— А вы распутный мерзавец, жаль, что некому вызвать вас на дуэль, чтобы защитить мою честь.

— Еще раз простите, но вы сегодня с такой легкостью сели в мою машину…

Варя не стала дальше слушать, скользнула в темноту прихожей и с грохотом захлопнула за собой дверь. «Ну что, дуреха, покаталась на автомобиле, опозорила семью! Теперь этот хлыщ растрезвонит всем, что из себя представляет девица Иванцова, раскатывающая по городу с холостыми господами и слоняющаяся по дорогим гостиницам. И опять всплыла эта гадкая рекомендация. А если дойдет до ушей Зинаиды Игнатьевны? Хорошо, что поезд уже через три дня. Срочно нужно уехать, а там видно будет, как спасти подмоченную репутацию».

Глава 16

Сборы

— Нет, Варвара, и еще раз мое категоричное нет, — тетка поднялась, чтобы быть выше неразумной племянницы и давить на ту не только авторитетом, но и ростом.

— Но почему? — простонала Варя. — Отличная работа.

— Ехать неизвестно куда и неизвестно с кем, по-твоему, хорошая работа?

— Как это неизвестно куда? В Вельтск. И не абы с кем, а с дочерью горнозаводчика Филиппова.

— Это не безопасно, — упрямилась тетка, — если, не приведи Господь, что-то случится, мы даже помочь тебе не сможем.

— Да что может случиться? Это же поезд — самый безопасный вид транспорта, — запальчиво почти прокричала Варя, дивясь неразумному упрямству тетки.

— Рельсы может занести, и вы там замерзнете до смерти. А еще на поезда нападают банды грабителей. Почитай, что пишут про эти поезда, иногда полезно, — указала тетушка на валявшуюся на столе вчерашнюю газету.

— Да у нас в городе еще опасней, то на улице зарежут, то в собственной постели. Деда, ну, скажи ты ей, что я права, — умоляюще сложила Варя руки, обращаясь за помощью к притихшему в кресле Павлу Петровичу. — Я уже аванс взяла.

— Как взяла, так и вернешь. Па-па, объясни ты ей, что уезжать так далеко нет никакой необходимости, — тоже позвала на подмогу отца Евлалия, — мы последний кусок не доедаем.

— Варвара, ты подумай, взвесь все хорошо, — расплывчато начал дед.

— Да я взвесила. Двести рублей — это же хорошие деньги для начала, капитал, а еще мне дадут нормальную рекомендацию, которую не надо будет обрезать. Разве можно такой шанс упускать?

— Ну, видишь, Лаля, она все уж и без нас