Лорд Харренхолла - Iskander Hunter

не одно поколение. Спор о деревне на границе их земель тянулся ещё со времён королей Рек, и каждый считал себя правым. Мои предшественники из дома Квохерис старались не вмешиваться в эту тяжбу, но теперь, когда наш дом набирал силу, уклоняться от решения становилось всё труднее.

В моей голове уже созрел план. Я не собирался отдавать земли ни одному из них — это означало бы сделать одного врагом, а другого — слишком сильным. Вместо этого я предложу им компромисс: пусть деревня останется общей, а доходы от неё будут делиться, пока я не решу, кто из них более достоин владеть ею. Это даст мне время оценить их лояльность и, возможно, даже использовать их соперничество в своих интересах.

Но был и другой вопрос, который тревожил меня больше.

Вчера вечером, когда я возвращался из библиотеки, я услышал, как двое стражников перешёптывались в тени башни. Их голоса были тихими, но я уловил обрывки фраз: «говорят, что лорд Квентон слишком стар», «если он умрёт, мальчишка не удержит Харренхолл», «западные лорды уже обсуждают, кому достанется замок».

Я не стал показывать, что слышал их. Но слова засели в моей голове, как колючки. Если даже мои собственные стражники сомневаются во мне, то что говорить о других домах? Мне нужно было доказать всем — вассалам, соседям, королевскому двору, — что Квохерисы сильны не только благодаря моему деду. Что я — достойный наследник.

И сегодняшняя встреча — первый шаг к этому.

--

Зал Ста Очагов был подготовлен для приёма гостей. Слуги расставили длинные столы, зажгли факелы и развели огонь в очагах. Я сел на чёрный трон — то самое седалище Хоаров, на котором когда-то сидел Харрен Чёрный, а теперь сидел я. Трон был холодным, массивным и на удивление удобным, хотя я ожидал, что он будет неуютным.

Рядом со мной стояли кастелян Эдрик, мейстер Озрик и сир Эдгар. Я попросил их быть рядом на случай, если потребуется совет, но предупредил, что говорить буду я.

Когда лорды вошли, я внимательно осмотрел их. Лорд Баттервелл был высоким, плотным мужчиной с рыжеватой бородой и хитрыми глазами купца. Одет он был богато — меховая накидка, серебряная пряжка на поясе. Он явно привык к роскоши. Лорд Рустер, напротив, выглядел более скромно: он был худым, с острыми чертами лица и напряжённой осанкой человека, привыкшего защищать свои права.

Они поклонились, соблюдая формальности, но в их взглядах я читал сомнение. Я был для них всего лишь мальчишкой, внуком лорда, который, по их мнению, должен был сидеть на этом троне.

— Лорды, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя. — Я благодарю вас за то, что вы откликнулись на мой зов и прибыли в Харренхолл. Мой дед, лорд Квентон, поручил мне разрешить ваш спор, и я намерен сделать это справедливо.

Баттервелл усмехнулся:

— Справедливость — это когда мы получаем то, что принадлежит нам по праву, милорд. Или, может быть, вы собираетесь встать на сторону этого петуха с его пустыми претензиями?

Рустер вспыхнул:

— Пустыми претензиями? Эта земля была нашей ещё до того, как твой дед научился торговать своим проклятым маслом!

— Довольно! — Я резко поднял руку, и оба замолчали, удивлённые моей твёрдостью. — Я не для того позвал вас, чтобы вы переругивались при мне. Ваш спор длится уже слишком долго, и каждый из вас считает себя правым.

Я сделал паузу, давая им осознать, что здесь я — хозяин.

— Вот моё решение, — продолжил я. — Деревня Пеннитри и прилегающие земли останутся под моим прямым управлением. Доходы от них будут делиться поровну между вашими домами, пока я не решу, кто из вас показал себя более достойным владеть этими землями.

Баттервелл нахмурился:

— Но, милорд, это же…

— Это временное решение, — перебил я его. — Через год я пересмотрю его. За это время вы оба докажете свою верность дому Квохерис, и тогда я отдам земли тому, кто окажется более… убедительным.

Рустер и Баттервелл переглянулись. Я видел, что они оба недовольны, но ни один не осмелился возразить открыто. В конце концов, я был их сюзереном, и открытый бунт против наследника Харренхолла не принёс бы им ничего, кроме проблем.

— Если вы согласны, — добавил я, — я готов подписать грамоту, скреплённую печатью дома Квохерис. Но если вы откажетесь, я буду вынужден принять другие меры.

Баттервелл долго смотрел на меня, оценивая. Затем он медленно кивнул:

— Хорошо, милорд. Я согласен на ваши условия.

Рустер колебался дольше, но в конце концов тоже кивнул:

— Я тоже согласен.

Я почувствовал, как внутри меня разливается облегчение. Это был мой первый серьёзный успех как наследника.

— Благодарю вас, лорды, — сказал я, стараясь не показывать своей радости. — Я рад, что мы разрешили этот спор мирно. Сегодня вечером я приглашаю вас на ужин в знак доброй воли.

Они оба поклонились и удалились, и только когда дверь за ними закрылась, я позволил себе выдохнуть.

— Хорошо, милорд, — сказал сир Эдгар, одобрительно кивая. — Вы проявили твёрдость и не дали им управлять вами.

— Спасибо, сир, — ответил я. — Но это только начало. Завтра я должен написать ответ Веларионам, а послезавтра встретиться с управляющим по поводу торговли с Эссосом. У нас много дел, и зима не будет ждать.

--

Вечером, перед ужином, я зашёл к деду. Он сидел в своём солярии, склонившись над картами и свитками. Свечи освещали его лицо, на котором проступили новые морщины — зима и заботы давали о себе знать.

— Я слышал, ты справился, — сказал он, не поднимая головы. — Баттервелл и Рустер уже разъехались по своим замкам.

— Да, дедушка. Я предложил им временное решение, чтобы у нас был год на маневры.

Он наконец поднял глаза и улыбнулся:

— Мудро. Ты превзошёл мои ожидания, Гаргон. Когда я был в твоём возрасте, я даже не думал о политике, только о том, как угодить отцу и стать лучшим мечником.

Я сел напротив него:

— Мне пришлось учиться быстро. Но я всё ещё многого не знаю. Расскажи мне о других вассалах. Кто из них может стать проблемой, а кто — союзником?

Дед откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с одобрением:

— Ты задаёшь правильные вопросы. Я расскажу тебе о доме Лолистон.