Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Смешное у тебя имя, Миса. Знаешь, что оно обозначает?

— Знаю, — сказал, улыбнувшись, я.[1] — Красивое цветение.

— Тебе идёт это имя, Миса.

На этом наш «семинар» закончился. Асихара пообещал приехать на следующий год на квалификационный экзамен моих учеников и на вручение мне следующего сертификата.

— Если ты станешь призёром на чемпионате мира, — улыбнулся Асихара.

Я перевёл его слова, сказанные по-английски. Нам зааплодировали.

* * *

В Московский мир каратэ я ворвался стремительно. Благодаря Асихара-сэнсэю и, особенно, Сато-сэнсэю, который демонстрировал меня, как блудного сына, вернувшегося в родной дом. Правда мы с ним договорились, что я не стану сам отнимать у него учеников, а те из них, кто захочет заниматься у меня, Смогут это сделать в его клубе. Просто я обещал время от времени проводить тренировки вместо мистера Сато. Факультативно, так сказать. Для «продвинутых» учеников в качестве повышения квалификации.

Для Москвы, особенно после проведения первого факультатива у Сато-сэнсея, который официально признал мой черный пояс и второй дан, я стал разорвавшейся бомбой. Та демонстрация техник, и особенно комбинаций жесткой и мягкой защиты Сито-рю, переходящх в уклоны и контратаки, взятые из Ашихара каратэдо, потрясли многих, особенно тех, кто что-то реально понял в каратэ или и мел хорошую первоначальную техническую базу. А такие в Москве были.

К моему удивлению в марте в Москву прилетели даже Поярков с Жириковым. Посмотреть, на появившегося в столице парня — обладателя аж второго дана, который ему публично присвоил известный мастер каратэдо Асихара. Этим парнем, к удивлению уже Жирикова, оказался я. А к удивлению Пояркова он вспомнил знакомую фамилию.

— Шелест? — удивился он. — Василий Михайлович не родственник?

— Отец, — скромно проговорил я

— Ну и дела, — сказал Поярков и, почесав затылок, отмахнулся от Жирикова и добавил. — Я тебе потом эту историю расскажу. Работал у меня один, хм, сварщик в ремонтной бригаде. Утверждал, что самородок, но, точно нет.

Поярков так чему-то значительно улыбнулся, что я понял, что с удовольствием сам бы послушал эту историю.

Поярков с Жириковым о чём-то долго общались с Сато-сэнсэем и смотрели на то, как я вёл тренировку сатовских цветных поясов. Поярков неплохо знал японский язык и Сато-сан воспринял их общение очень благосклонно. После тренировки Жириков сказал:

— Надо повнимательней изучить ту методику, что вы рекомендуете. А тебе, Михаил, провести семинар для инструкторов. И мы приедем, правда, Александр Михайлович?

— Обязательно приедем, если это будет завтра, — он улыбнулся. — У меня же путина.

— Завтра, так завтра, сказал я. Меня и так федерация донимает. А я отбояриваюсь. Сегодня федерация разошлёт приглашения, и за завтра-послезавтра народ подтянется.

— Прям-таки за завтра-послезавтра и подтянется народ? — недоверчиво спросил Поярков.

— На чемоданах уже сидят, — кивнул я.

Семинар мы провели, и произошло самое для меня важное, — инструкторы, которые приехали со всего Союза приняли мою концепцию постепенного повышения уровня подготовки спортсменов за счёт изучения разных стилей каратэ. Мне на примерах удалось убедить слушателей, что японцы дурят всех желающих изучать боевое искусство, показывая, «адептам» только часть картины. Одновременно, все учителя зарабатывают неплохие деньги. Это если бы инженер изучал сопромат в одном институте, детали машин в другом, химию в третьем, электротехнику в четвёртом, а теорию машин и механизмов в пятом и так далее.

— Они дурачат нас, — утверждал я, и мне поверили, когда я показал, что откуда росло и почему без базы каратэдо стиля шотокан не получится стать правильным каратистом, а без всего остального просто бойцом. Я показал, как длинные стойки переходят в короткие без потери качества удара, но с приобретением качества в перемещении.

— Но принципы нарабатываются в стиле шотокан, — убеждал я.

И со мной согласились. И это была маленькая победа. Такая маленькая, что про неё я вскоре забыл. Так и должно было быть. Согласно моему плану. И плану Ирины Юрьевны, дай ей бог здоровья. Это ведь она всё придумала, без меня, меня женив на Москве. Вскоре я уже и не представлял себя без «моей» школы спортивных единоборств на Цветном бульваре.

[1] Красивое цветение.

Глава 11

«Простой таймер», сделанный из нескольких настольных часов-будильников «Электроника 13», запускали и отключали мой «умный дом»: накачивали воду в емкости, включали и разогревали до нужной температуры баню, включали дополнительные тенны электрического водогрейного котла, включали в доме и во дворе освещение, включали духовую печь, где разогревалась еда, включали музыку. Собрать такую схему на соленоидах-замыкателях — плёвое дело. В несколько вечеров слепил.

Поэтому, я приходил не в темный и неприветливый дом, а в уютную берлогу. Почему не наоборот? Потому, что в доме присутствовал «мужской порядок». Как Ирина Юрьевна не навязывала мне «домомучительницу», я мужественно её потуги отверг.

Если, или вернее, когда я готовил, то готовил «на дивизию». Котлет или мяса на противне, борща ведро, крупу варёную разную. И всё это замораживалось и хранилось в морозилке. Потом доставалось и разогревалось. Как говорится: лучше полдня потерять, потом за пять минут долететь. Вот я и потерял несколько дней, чтобы не чувствовать себя одиноким. Приходить домой и заниматься готовкой надоедает через месяц.

В моем прошлом-будущем «Умный дом» был умнее, но принципы я взял у него. Жаль, что роботов-пылесосов сейчас не было и полы приходилось мыть самостоятельно.Но, как говорил папа: чистота — залог здоровья и чистоту я блёл. Тем более, что в доме ничего лишнего у меня не было. Не было женщины, не было и ничего лишнего: слоников на камоде, самого камода, хрусталя и мест его хранения.

А мебель я сделал, да. Только не я, а цыганский мастер по моим эскизам. И не мебель, а деревянную кровать-тахту, стоящую прямо на полу, с ящиками для постельного белья. Слишком уж она казалась мне шаткой. Всё остальное я оставил: кресла, диваны… Какая разница на чём сидеть? Тем более, что я дома, почти не обитал. Только ночевал. Жил, фактически, в спортшколе. Ну, а что ей, хе-хе, пустовать? Тяжёлая атлетика не очень интересовала молодёжь. Да и старенькое было здание. Совсем ветхое. Как и цирк. Тысяча восемьсот какого-то года.

Но нам хватало. Из местных ребят-школьников я набрал ещё две группы: младшую и старшую. Младшая встраивала своё тело только базой шотокана. Старшие школьники, кто хотел, занимались кикбоксингом.

С нового семьдесят