Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Ты думаешь? — не стал отпираться я.

— Конечно. Подкинули фотки, валюту и пишите письма. Они мастаки на такие дела.

— Не понимаю, зачем, — скривился я. — Подставлять под тебя? Так явно? Если они так топорно работают, то… Не думаю… Ты, что тоже диссидент?

— Я правозащитник! — прорычал Григоренко так, что от инфразвука посыпалась штукатурка с потолка. Как мелкий снег.

— Думаю, что они вас выпустят, — задумчиво сказал я. — Андропов, когда со мной разговаривал, говорил, что они были готовы выпустить твоего отца за границу, потому что опасались, что он умрёт на операционном столе, но тут появился я. Они просто не хотели ударить в грязь лицом, опасаясь, что в штатах его прооперируют, а здесь не смогли. А сейчас просто вышлют и всё. Как врагов народа.

Григоренко нахмурился.

— Не сейчас такого понятия.

Я скривился и отмахнулся.

— Главное, что если бы выпустили на операцию и твой отец не вернулся — он стал бы невозвращенцем. А так — государство само его вышлет. За подрывную деятельность.

Григоренко покрутил головой.

— Хм. Соображаешь…

— Это сам Андропов говорил кому-то. В моём присутствии… Что тут соображать. А на счёт Штурмина… Ведь у него нашли не просто порнографические фотографии, а с его участием и участием его подружек. Ребята сказали. Кто-то из них в милиции работает, узнал подробности. И взяли его на валюте, когда… Да… Пофиг, честно говоря! Могу и уйти, если это тебя колышет. Меня Сато-сан с руками и ногами заберёт.

Григоренко немного помолчал. Потом хмыкнул.

— На самом деле я не сын Григоренко. Сына зовут Андрей и он Петрович, а не Ярославович и он в семьдесят пятом году эмигрировал.

— А ты тогда кто?

— Дед Пихто. Внук я его, от дочери первой жены.

— Тфу, млять! — выругался я.

— Кто бы меня на такой работе держал?

Григоренко улыбнулся.

— Не общаемся мы с «дедушкой».

— А что ж ты тогда? — возмутился я.

— Да так… Пошутить решил. Когда ты сказал, что вылечил…

— Шутник, млин, — буркнул я. — А я уже засобирался свалить отсюда. Думаю, вот подстава, так подстаа… А тут… Совпадение просто.

— Совпадение, да, хе-хе.

— А про внучку Шелеста? — встрепенулся я.

— Не-не… Про внучку Петра Ефимовича — правда.

Глава 12

«В полный рост» шли съёмки «Места встречи». Съёмочная группа уехала в Одессу ещё в Апреле и с Высоцким мы не виделись, но периодически созванивались. То я ему, то снова я ему, хе-хе… Погружён был в «фильму», Владимир Семёнович и «фильма» ему нравилась. Кстати, он отругал меня за то, что в «Пиратах двадцатого века» стоит его имя, как сценариста.

— Ну, кто бы в Госкино стал читать сценарий какого-то Миши Шелеста, даже принесённый Ириной Юрьевной. Не хочешь, вычеркнем, но, полагаю, что ты как режиссёр всё равно будешь править, так уж стань сразу соавтором.

— Ладно, жулик! — махнул на меня рукой Владимир Семёнович.

— Это не я жулик. Это Ирина Юрьевна подсказала, а она, ты знаешь, плохого не посоветует.

— Ирина? Ну, ладно, тогда, — вздохнул он. И уехал в Одессу. В начале апреля.

Сейчас апрель заканчивался и наша школа готовилась к демонстрации. Нас обязали участвовать в проходе в общей колонне спортобщества «Трудовые резервы». И не только проходе, но и в демонстрации приёмов самообороны, которые ребята должны выполнять на движущемся грузовике с платформой в виде ринга с канатами. Да-да, каратисты и кикбоксеры должны были демонстрировать своё искусство на Первомайской демонстрации. Так было принято в это время. Хотя я про такие правила забыли «вспомнил», только тогда, когда директор дал ознакомиться с приказом.

Была пятница двадцать восьмое и до демонстрации оставалось три дня, если считать и пятницу, которой прошло уже пол дня.

— Где та машина? — спросил я, округлив глаза.

— У шефов на заводе. Они там помост строят.

— На каком заводе?

— Так, авиационном же. Там где нам тренажёры делали.

— Понятно. Сгоняю туда. Пообщаюсь.

— Сгоняй. Пообщайся. Петру Ефремовичу привет передай.

Я отмахнулся. С бывшим первым секретарём ЦК Украины у нас наладились странные отношения. Моё родство с ним он сразу отверг, ибо оно, и правда, было дальнее дальнего. Но про мои целительские способности уже был наслышан от Григоренко и без обеняков уже при первой встрече попросил меня его «подлечить».

— Тебе же не трудно? — спросил он. — А мне полезно.

— Да, не вопрос! — сказал я и его «подлечил».

Пётр Ефимович мгновенному результату удивился. У него сильно болели суставы: локти, колени, бёдра. А тут всё вдруг болеть перестало.

— Кхм. И надолго это? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Я недолго этим занимаюсь. Ещё не наработал практику. Но пока ещё никто не жаловался. У вас в течении трёх-пяти дней функции нормализуются и внутренние органы регенерируют полностью.

Шелест смотрел на меня даже как-то укоризненно, недоверчиво. Я пожал плечами. Сами почувствуете. Да и врачи… Анализы, то, сё…

Я даже засмущался под его, хм, наглым и вызывающим взглядом. Он сильно походил на Хрущёва и внешне и повадками. Наверное, поэтому Никита Сергеевич благоволил Петру Ефимовичу.

— Ладно, — барским тоном заключил он. — Там посмотрим, какой ты целитель. Зачем пришёл? А! Тренажёры! Хорошие тренажёры. Сделаем мы вам тренажёры. Ступай к технологам. У них есть какие-то вопросы.

С тех пор Петр Ефимович желал видеть меня как можно чаще и даже своим «внучатым», хе-хе, зятем. Внучку за меня сватал. Даже домой для этого пригласил, где я исцелил всех его домашних. А что? Мне не жалко. Причём остальные «родственники» были на удивление приветливыми и приличными людьми. Даже молодёжь: внуки и внучки. А Пётр Ефимович разговаривал матом даже за обеденным столом. Домашние на его «французскую речь» не реагировали. Привыкли.

Девочка мне понравилась. Она была внучкой брата Петра Ефимовича — Дмитрия и проживает пока в Киеве. Сюда приехала на весенние каникулы, а после окончания школы приедет поступать в Московский государственный университет. Пойдёт по стопам родителей и дедушки — простых советских учителей.

— Молодец, девочка, — подумал я. — А дедушка с родителями ещё и умные, раз не подверглись болезни зазнайства и высокомерия.

Ирина Юрьевна сказала, когда я спросил, что семья брата