Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

восьмого года в бюджете общества «Труд» появилась дополнительная статья расхода «спортивные единоборства». Эти деньги надо было израсходовать до конца года, и мы их бухнули на экипировку. У профсоюзов денег было завались, мы вовремя, ещё до нового года, подали заявки, деньги в январе поступили на счёт дома тяжёлой атлетики, и ушли целевым назначением на оплату экипировки в производственные кооперативы столицы.

На фабрике «Большевичка» мы получили форму для дзюдо, разработанную к «Олимпиаде-80», которую изготовили небольшой партией по лекалам и из заграничных материалов и которую надо было протестировать до чемпионата СССР по дзюдо в Липецке в конце июля этого года. Мы гарантировали должную проверку.

В производственном кооперативе обувной фабрики «Парижская коммуна» были пошиты особые борцовки с мягкой подошвой, как у самбовок и с внешним упругим «языком», крепящимся с помощью широких резинок к голеностопу и подошве.

Там же по нашему заказу и моим эскизам были изготовлены «перчатки для спортивных единоборств» с мягкими накладками из пенистого полистирола на ударных поверхностях. Они, естественно, были жёстче боксёрских, однако у нас появились и шлемы.

Шлемы, толщиной всего в двадцать миллиметров, были «собраны» их ячеек, заполненных вспенивающимся полистирола, исполнены с «гардой» для челюсти и закрытые с боков, то есть без отверстий для ушных раковин, которые часто приводят к баротравмам.

По нами проторенным дорожкам пошли и другие спортивные общества. Пришлась по душе и моя идея с кикбоксингом. Однако нужна была экипировка и она появилась. Причём, кикбоксеры боксировали в обычных боксерских перчатках, а не новых. Новые предназначались для другого, полноконтактного, каратэ или рукопашного боя, время которому ещё не пришло, но, я точно знал, что придёт.

* * *

Новый год я, всё-таки отметил дома с родителями, а первого января мы гуляли со Светланой в центре города, где на площади был залит каток, и стояла деревянная, залитая льдом, горка. Снега во Владивостоке не было совсем. Машина уже была в Москве и мы и этот день и следующий пропадали на катках. Третьего числа я снова улетел в Москву. Надо было проконтролировать расходование финансов. Знаю я этих москвичей…

— Мне не нравится, что ты остался в Москве, — сказала Светлана, как только узнала от меня, что Москва — это теперь надолго, если не навсегда.

— Мы же договаривались учиться здесь.

— Ну, так, видишь, как всё получилось с домом. Грех не использовать возможность. Так уж сложилось. И меня теперь в Москве многие знают. И в спорткомитете, и в нашей федерации… Японские мастера к нам приезжают. Мы к ним в июле поедем.

— Ты же хотел на чемпионате СССР по дзюдо выступить.

— Не получается. Асихара сэнсэй попросил, чтобы я сначала на шотокановском чемпионате выступил. Наверное, опасается, что я у Оямы плохо себя покажу. Он ведь сам не проверил меня в спарринге.

— Какая разница, каратэ и каратэ?

— О! — удивился я. — Я же тебе рассказывал.

— Да, ну тебя! С твоим каратэ!

— Ну, ка, ну, ка? — заинтересовался я её поведением. — Что-то случилось?

Светлана нахмурилась и отвела глаза.

— Ничего не случилось, — буркнула она. — Просто мне плохо одной! Ты меня приучил, что ты всё время рядом. А сейчас тебя нет.

— Меня рядом нет, значит рядом другой, — подумал я. — Новогодний школьный вечер…

Он и в той жизни был для нас, м-м-м, сложным, м-м-м, переломным в наших отношениях. Только после него мы сблизились по-настоящему. Родители Светланы тогда куда-то уехали…

— Мы должны привыкать, что бывают расставания, бывают и встречи.

— Зачем нам расставаться⁈ — чуть не выкрикнула Светлана. — Я не хочу расставаться! Я боюсь! Знаешь сколько…

Она не договорила, закусила губу и отвернулась. Из глаз её покатились слёзы.

— С тобой что-то случилось, — сказал я. — Тебя никто не обидел?

Светлана дёрнула головой и зарыдала.

— Я дура! Дура! Дура! — говорила и говорила она в подушку, куда упала лицом и руками. — Дура! Дура!

Примерно я догадывался, что могло произойти. На том их школьном новогоднем вечере, куда я пришёл, Светлану обхаживал какой-то старшеклассник. И ему не понравилось, что явился я, и Светлана стала станцевать только со мной. А у нас любовь только-только разгоралась. Но ещё не загорелась. Вот мы и повздорили с ним, едва не вцепившись. НО мне тогда показалось, что Светлана раздумывала, за кого, хм, «заступиться». И вот сейчас меня на этих танцульках не было, а был он. Такой же высокий, спортивный, но смуглый и брюнетистый.

— Уходи, — наконец-то сказала она. — Раз уезжаешь — уходи.

Я попытался погладить её, но она откинула мою руку.

— Хм! — сказал я. — Ты уверена, что мне нужно уйти?

— Уходи и не возвращайся. У меня есть другой.

Светлана произносила слова в подушку, и они звучали глухо, но вполне понятно.

— Этот другой тот смуглолицый брюнет? — спросил я.

Светлана вскинулась от подушки.

— Какой смуглолицый брюнет⁈ Откуда ты знаешь⁈ Ты следил за мной⁈ Это Ирина твоя⁈

Её глаза запылали «праведным» гневом.

— Ищейка! Да пошли вы! С кем хочу, с тем и хожу! И сплю! Иди отсюда!

Она вскочила со своего дивана и встала передо мной, «вставив» кулаки в бока.

— Иди, говорю!

Светлана показала мне на дверь.

— А я думаю, что это ты не липнешь ко мне? — сказал я.

— Всё! Отлипла! Иди, говорю!

Я вышел в направлении пальца в прихожую, накинул куртку, вставил ноги в сапоги и не застёгиваясь вышел.

— Охренеть! — подумал я, понуро идя домой. — Вот это поворот! И сидела старуха у разбитого корыта три дня и три года… Да-а-а… Пи*дец! Вот же с*ка черномазая! Да-а-а… Вот и проверил, хе-хе, любовь на прочность…

* * *

Вот и ушёл я в работу полностью, когда вернулся в Москву. Да и было чем заняться. Ведь это я с Сато-сэнсэем справился в спарринге, а молодых бычков вроде Микио Яхары я ещё не пробовал на зуб.

Нет, если в изменённом состоянии, так что там соревноваться? Но мне хотелось по честному узнать, чего я достиг в своей новой жизни. И правильно ли иду? Плюс, мои ката не были идеальны, а тот же Яхара кое какие, например то же унсу, которое и я планирую показать, делает идеально. Его исполнение считается эталоном. Хм! Будет считаться, да.

Я многократно видел, как он выполняет