Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

– Там не тронули. Может, испугались, что времени не хватит.

– Или нашли, что искали?

– Ничего не искали. – Генри махнул рукой на разгромленную гостиную. – Смотри. Это не было поиском. Просто хаос. Чтобы припугнуть. И дверь осталась не запертой.

Он нахмурился и посмотрел на Изабель. Не озвучивал вслух, она и так не сомневалась, кого он подозревал. Если Джо узнал, где находится лавка Изабель, мог без труда выяснить, где она сейчас живёт.

– Я его убью, – прорычал Генри, и это было похоже на предупреждение, рвущееся из горла хищника.

– Нет, Генри! Он этого и добивается. Спровоцировать нас на действия. Забудь о Джо. Тогда, может, и он о нас забудет и наконец-то отвяжется.

– Сомневаюсь, – буркнул Генри.

Изабель тоже. Но меньше всего хотела, чтобы Генри встречался с Джо. Может, тот и правда не связан с похищениями и колдовством, но проверять это не стоило.

9

Иногда Генри бесил сам себя.

Спокойная Изабель его уравновешивала. Она не действовала импульсивно, и пусть у неё бывало плохое настроение, как и у всех, но не было резких скачков. Некоторые считали Изабель отстранённой, но он-то лучше многих понимал, что она не считает нужным показывать тёплые эмоции незнакомым людям. Вежливость, но не более того.

С Генри она не была холодной, да и в общении с родителями и подругами тоже. Но спокойной и сдержанной. Генри воспринимал это как спокойную гавань, защищённую от штормов. Прекрасную, глубокую и мирную.

Сам же Генри оставался открытым морем, где то царил штиль, то поднимался настоящий ураган. Причём всё это чередовалось, и каждый раз никаких полутонов. Генри либо унывал, либо его пёрло.

Изабель называла это приливами и отливами и связывала с призраками и их поглощением. Врачи ставили диагнозы и называли циклотимическим расстройством – после смерти отца Генри много побывал у докторов, пил выписанные таблетки, но с поглощением призраков они сочетались не очень хорошо. Точнее, не оказывали никакого действия.

Сам он считал, что истина где-то посередине. В конце концов, Генри решил, что надо принимать, как есть. И в моменты подъёма его всё устраивало.

Другое дело во время спада.

Бо2льшую часть утра он промаялся, не в силах собраться и что-то сделать. Хотя бы приготовил завтрак, и к тому моменту, когда встала Изабель, её на кухне ждали варёные яйца и тосты. Сонная, растрёпанная, она с подозрением глянула на Генри:

– Ты рано.

Он пожал плечами:

– Да нормально я спал.

Они до позднего вечера приводили дом в порядок, раскладывая вещи и проверяя, что ничего не пропало. Генри тут же заказал новые замки, но поставят их только через пару дней.

Но спал Генри плохо, проснулся рано и с тяжёлой головой, что тоже раздражало. Да что такое, даже сна нормального нет! Всё утро Генри унывал. Это его и бесило.

Он ничего не мог поделать со своими эмоциями, не было у него внутри волшебного тумблера, чтобы их переключить.

– Тебе надо в город? – спросила Изабель.

– Нет. Буду писать. А ты уверена, что хорошая идея ехать в лавку? Вдруг опять Джо заявится.

– Сегодня со мной Молли. При посторонних он ничего не посмеет. А вот ты здесь останешься совсем один, в доме на отшибе…

– Думаешь, он заявится с ружьём? Вряд ли он держал что-то тяжелее карандаша.

– Тебя уже хотели похитить!

– Прекрати, Иззи. Я могу о себе позаботиться.

Генри зря бесился, Изабель не имела в виду ничего такого, она всего лишь волнуется. И всё равно его эмоции были сильнее его самого.

Чтобы не наговорить лишнего, Генри ушёл к себе в комнату, где честно собирался писать. Это позволяло ему воплотить бушевавшее внутри, сделать ровнее. Если лишнюю энергию он скидывал в бурном веселье и движении, то излишние отрицательные настроения переплавлял в истории, щедро нашёптанные призраками.

Сегодня вышло погано. Может, дело было в том, что Генри слишком давно не ел призраков. Может, его плохое настроение сказывалось на делах. В итоге он выкурил с десяток сигарет, выпил три чашки чая, но не продвинулся дальше одной страницы. Взял ноутбук и переместился в гостиную, где вытянул ноги и водрузил их на стол.

Генри размышлял о пропавших людях. Он не представлял, для какого колдовства их использовали. А ещё от того мужчины несло свежей смертью, но Генри не ощущал Стивена абсолютно мёртвым. Да и трупов в последнее время нашли не так много. Может, болота не всех отдали?

Генри притащил вниз несколько потрёпанных бабушкиных книг, но ни в одной не нашёл чего-то похожего. Каким бы колдовством ни пользовались, для чего бы не пытались использовать, у Генри пока не было идей.

Генри ощущал себя никчёмным. Зачем чёртово вуду, зачем эти поглощённые призраки, если он всё равно ничего не может? Бесполезный. С этими распирающими эмоциями, от которых хочется спрятаться под одеяло и скулить, но легче не станет. Генри не мог это описать, однажды Изабель спросила, а он промямлил что-то вроде «просто ощущаю, что мне плохо». Поэтому обычно предпочитал писать другими словами, описывая истории, но выдавливая эти и многие другие переживания в чернила.

Он уткнулся лбом в сложенные на столе ладони и плыл сквозь часы. Не сразу услышал, как входная дверь открылась, и никак не мог заставить себя подняться.

– Генри?

В её голосе прозвучало беспокойство, и он резко поднялся, моргая.

– Генри, ты в порядке? – Изабель присела рядом с ним на диван.

– Ага. Кажется, задремал, – с удивлением сказал Генри.

Это было правдой, а он и не заметил как. Он ощущал себя уставшим и измотанным.

– Я привезла немного еды. К машине надо привыкнуть, но мне нравится.

Она ещё что-то говорила, а Генри смотрел на неё, тихонько улыбаясь. Ему нравилось слушать плавную речь сестры и спокойный голос, он не особенно вникал в слова. Свет из окна подсвечивал Изабель с одной стороны, путался в её тёмных собранных волосах. Сегодня она надела кружевную кофту со стоячим воротником, и он подчёркивал длинную шею.

Генри любил сестру, был искренне к ней привязан, и сейчас, когда она вернулась домой, ощущал всё это вместе с исходившим от неё умиротворением. Как и собственные вгрызающиеся изнутри эмоции.

Он не хотел ничего портить. Не хотел портить вечер Изабель. Но понимал, что в нём слишком много волнения, раздражения, которые он будет срывать на сестре.

Так не годится.

Генри подскочил с дивана, не зная, куда ему деваться и что делать. Он сделал круг по комнате и метнулся к двери.

– Мне надо проветриться.

Схватив ключи со стола, Генри нырнул в душный луизианский вечер