Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

их, хотя над ними поднимался очередной дымный столб, а предгорья ощутимо трясло чуть не каждый день. «Могучие Нэрэйны» «запустили» вулканическую цепь и погрузились обратно в мантию… а может, им для «запуска» и подниматься было ни к чему – выдернули какой-нибудь плюм ближе к поверхности. Гедимин плохо представлял, как это работает, особенно при «ручной настройке», но здоровенный «фонящий» сгусток под горами приборы засекли бы, хоть неподвижный, хоть скользящий. Сармат, помня, как по чистой случайности наткнулся на двоих «квантовых», «просветил» Взрывные горы с востока на запад. Если Вольты в «собранном» виде накрывали собой сотни метров, Нэрэйн должен был «расплываться» на километры, а то и десятки, - но ничего похожего под луч не попало.

На склоне тревожно закричали пищухи. Гедимин замедлил шаг. «Меня видят?» - он оглянулся на холмы – их закрывал кустарник и молодые деревца Ифи. И в них было что-то странное… Сармат пригляделся было к листьям, но тут над головой мелькнула тень – слишком разлапистая для летучей рыбы, слишком узкокрылая для электрофага.

Он вскинул голову и ошалело мигнул. Тут же мелькнула вторая тень, чуть крупнее. В небе две птицы – определённо птицы, с пернатыми крыльями и хвостами – преследовали друг друга. Одна скрылась за деревьями, вторая, выписав в небе полукруг, вдруг резко пошла к земле. Пищухи заорали. Птица, сжимая в когтях мохнатую тушку, вылетела из перелеска, на метр разминулась с сарматом и поднялась выше, к ещё не общипанным деревьям. Сканер запоздало мигнул, опознав и добычу, и хищника. Пищуху поймал ястреб.

«М-мать моя колба!» - Гедимин тронул нижнюю ветку ближайшего деревца. У Деревьев Ифи всегда было много побегов снизу, и ветви они норовили растопырить от самой земли – но тут все молодые отростки кто-то старательно обгрыз. «Пищухи по веткам не лазят. Мелкая моджиска не достала бы. Крупная – уволокла бы всё дерево…» - сармат направил сканер на странные погрызы на коре и ветвях, потом, опомнившись, - на лесок вдоль ручья. С озера донеслись резкие крики – то ли гогот, то ли кряканье – и пронзительное мяуканье, которое даже Гедимин опознал на слух. «Чайки. Птицы вернулись. Что говорил Кронион? Самый верный знак?..»

Вернулись не только птицы. Много веток и травы в лесу было погрызено. На стволах виднелись свежие затёсы – кто-то тёрся рогами. Гедимин замерил высоту и сдержанно хмыкнул. «Дикий бык,» - он подобрал несколько длинных бурых шерстинок. «Ага, сканер его знает. Лесной бизон… правда, с мутациями. Похоже, профессор Маас открыл свой тайник. А там были и степные. Что ж, теперь будет кому чистить берега ручьёв.»

Тонкая тёмно-оранжевая тень мелькнула в ветвях, сверкнула белым пятном на груди. Мелкий хищник, оторванный от охоты на мышей, проводил сармата настороженным взглядом. Ещё пара шагов – и над клочьями бурой шерсти на коре дерева Гедимин увидел длинные глубокие затёсы. Кто-то провёл по стволу когтями в трёх метрах над землёй, помечая территорию. Со стороны ручья доносились плеск и чавканье. Гедимин развернул луч сканера и ошалело мигнул. Он предполагал, что корневища на мелководье копает медведь – но прибор опознал в здоровенном короткохвостом звере только сурка. Он и копал как сурок, загребая ил всеми четырьмя лапами. Выдранные с корнями растения, гнилые ветки, не успевшие увернуться раки и мальки, - всё летело на берег. Сурок-переросток развернулся на шорох рыбы, прыгающей к ручью, и поймал её пастью. Потом в его зубах захрустели корни, панцири раков, зелёные побеги. «Всеяден,» - отметил про себя Гедимин, высматривая на кустах следы рыжеватого меха с серым подшёрстком – надо было прихватить образец для Крониона. «А сами сурки… хм, они тоже от мяса не отказывались. Но размеры… С чего его так разнесло?»

Под ногой хрустнула ветка. Зверь мгновенно развернулся, вскинулся на задние лапы, высоко поднял передние. «Когти,» - Гедимин вспомнил затёсы на коре и вытянул руки кверху, поднимаясь на цыпочки. Сурок – он ростом всё-таки был ниже – присел, издав короткий скрежечущий звук. Гедимин шагнул вперёд – животное метнулось в кусты.

«Хоть без стрельбы обошлось,» - думал сармат, огибая «меченые» деревья. Вдалеке кто-то с короткими лающими воплями до треска сшибался рогами. Противники, видимо, друг другу не уступали – сшибка была далеко не первая. Судя по звуку, звери были не самые крупные – и сканер подтвердил, что и рога у них не слишком длинные и всего с парой ответвлений. И кого-то из этих мелких оленей не так давно загрызли – Гедимин нашёл у большого трухлявого бревна подъеденные кости конечностей и обглоданный короткорогий череп. Внутри копошилась мышь.

Что-то пернатое спрыгнуло с дерева, наискось переплыло ручей и исчезло в тростниках. Вдалеке снова закричали чайки. Гедимин прислонился к дереву и взялся за передатчик.

- «Рута», приём, «Пустошь» на связи. Данные для биологов.

23.02.253 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Васа

Подходя к очередным развалинам, Гедимин первым делом отмечал «покосы» крыс Моджиса – свежие проплешины в траве. Но высотки Васы уже поднялись над горизонтом, а ни одного характерного следа сармат не нашёл. Меньше стало и других, столь же характерных, - небольшие стада копытных уже расселились по берегу озера, и траве от них тоже доставалось, как и мелким деревцам. Ближе к городу тропы копытных пропадали, а следы моджисок так и не появлялись. Потом исчезла и трава.

Гедимин остановился, глядя на стометровую полосу стерни. Кто-то не мелочился – выкосил под корень и степные злаки, и мутировавшую траву на окраине, выдрал последние деревца. «Не крысы,» - сармат опустился на землю, провёл ладонью вдоль обрубленных соломин. «Если только они не соорудили косилку. Тут механизмом прошлись. Надо же, где-то ещё аккумуляторы не сдохли…»

В туннеле бывшей железной дороги, ведущем в город, освещения давно не было. А сейчас оно и не требовалось – в обшивке зияли сквозные дыры. Покрытие содрали почти целиком, и внутри, и снаружи, пытались вырезать даже балки, но далеко не продвинулись – оставили только засечки. «Механический резак,» - определил Гедимин. «И абразив из толчёного стекла. Если бы круг не лопнул – отпилили бы. А сменных, наверное, мало.»

Останков «пильщика» рядом не было, как и обломков отрезного круга. Рельсы давно сняли, все крепления вывернули, - в полу ещё виднелись углубления, «заросшие» грунтом. В туннель – и в помещение станции за ним – заносило пыль, затекала вода, но из живого Гедимин видел только плесень на дне глубоких желобков, где влага задерживалась надолго. Даже