Песнь Ариадны - Guiltythree

Что же касается того, что он потерян… ну, это не требовало объяснений.

В конце концов Санни велел себе повернуть назад, потому что его младшая версия не была готова к тому, что последует. Это была искренняя мольба… годы одиночества и отчаяния, которые он пережил после потери своей судьбы, почти довели его до предела. Боль и муки тех дней до сих пор иногда преследовали его.

Но даже когда он говорил своему младшему «я» повернуть назад, он и сам знал, что молодой дурак никогда не послушает. На самом деле фантом из Кошмара Санни, скорее всего, не очень-то и хотел, чтобы его младшая версия поворачивала назад — в конце концов, Санни знал, чем ему пришлось пожертвовать и что вытерпеть, чтобы стать тем, кем он является сегодня.

Так что в итоге он просто подстегнул своё младшее «я» поторопиться, потому что Кошмар тогда уже заканчивался. Нефис уже была в Рубеже, сжигала Первого Искателя своим пламенем, и до уничтожения его ядра оставались считанные мгновения… Санни знал это, потому что уже пережил конец Кошмара, когда был моложе. И его младшее «я» продолжило путь. Этот чёртов дурак…

Улыбка Санни чуть шире.

«А теперь я вернулся».

Тёмная гора уже вырисовывалась перед ними.

Всё было так, как он запомнил — мрачная и одинокая, увенчанная двумя вершинами. Одна была сломана, а вторая остра, как копьё. Вертикальная трещина рассекала основание горы, уходя глубоко внутрь. Санни остановился в тени горы и взглянул на спутников.

Несколько секунд он молчал, затем заговорил:

«Дальше мы не пойдём».

Нефис и Ананке удивлённо посмотрели на него.

«Почему же?»

Санни окинул гору взглядом и вздохнул.

«Это могила. Это… священное место. Я не хочу нарушать тишину того, кто там покоится, жестокой битвой».

Забвение давно умерла, и Санни был не из тех, кто поддаётся сентиментальности. Но он ощутил искренность и печаль, которые Ариэль вложил в создание мирной могилы для своей сестры… и Ткач тоже. Казалось, сам мир скорбит об утрате безымянного даймона. И её жизнь, и её смерть были забыты всеми, так что эта могила была единственным следом Забвения, оставшимся в реальности.

Санни знал это чувство. Его родителей тоже не стало, и у них даже не было могил. Всё, что отмечало их уход, — это две линии, вырезанные на одиноком дереве их сыном…

Теперь это дерево росло во дворе Безымянного Храма. Санни знал, что бы он почувствовал, если бы какой-нибудь ублюдок случайно уничтожил его во время битвы, поэтому ему не хотелось сражаться с Проклятым Ужасом внутри погребальной камеры.

Он взглянул на Ананке.

«К тому же я подозреваю, что войти в гору могут только те, чьи души горят Пламенем Божественности. Если я прав, Ананке не сможет сопровождать нас внутрь».

Санни повернулся к горе и добавил:

«Мы выманим сюда Мерзкую Птицу-Воровку. Так что готовьтесь к битве».

Приготовления не заняли много времени.

Сначала Санни призвал древние тени Царства Теней из Фонаря и проявил их, покрыв огромное пространство озера толстым слоем твёрдой материи — хотя они могли ходить по воде, заставляя её выдерживать их вес, сражаться с превосходящим противником на такой зыбкой поверхности было не самой лучшей идеей.

Как и сражаться с Мерзкой Птицей-Воровкой в воздухе, где она чувствовала себя как дома. Разумеется, скорее всего, они начнут битву в небе — но если они хотят минимизировать своё невыгодное положение, им придётся как можно быстрее сбить Ужас вниз и продолжать бой на твёрдой поверхности.

Санни проявил Нефритовую Мантию, покрыв себя непроницаемым чёрным панцирем. Его воплощение было усилено всеми шестью оставшимися тенями, и все семь звеньев Проклятия теперь соединились в цепь, усиленную свойством [Вооружение Подземного Мира] его связанной с душой брони. Это бесшовное единение связанного с душой Воспоминания и связанного с тенью Воспоминания было поистине устрашающей вещью, но Санни терзало смутное подозрение, что даже их силы будет недостаточно в предстоящей битве.

Змей скользнул по его руке и проявился в виде грозного чёрного одати. В то же время Святая и Убийца поднялись из тьмы, заняв свои места позади него — одна слева, другая справа.

Затем тьма хлынула, и бесчисленные ряды Теневого Легиона выступили на поверхность озера Устья, выстраиваясь перед одинокой горой.

…По сравнению с Санни приготовления Нефис и Ананке были не столь грандиозны. Нефис просто призвала благословение и медленно выдохнула, закрыв глаза, чтобы подготовить свой разум к битве. Ананке же тем временем убрала свою мантию и вместо неё призвала лёгкие доспехи — броня, казалось, была сделана из глянцевой чёрной китовой кожи, украшенная кусочками перламутра и лазурной нитью.

В её руке появился серебряный гарпун из Верховной эссенции души.

И сквозь всё это Санни не мог не думать об одном…

«Мы действительно это делаем».

Даже после того, как он отважился пройти через Пустыню Кошмаров и проплыть по неподвижной тьме Великой Реки, он не мог поверить, что они собираются сразиться с Проклятым Ужасом — осквернённым божеством, куда более могущественным, чем любое из тех, с кем они сталкивались прежде, к тому же особенно мерзким.

Санни мысленно усмехнулся.

«Ха, вот это да. А ведь мне и правда страшно».

Раньше Санни боялся практически всего — в этом мучительном мире большинство вещей внушали ужас. Но постепенно он утратил способность бояться, словно квота страха, выданная ему при рождении, истощилась слишком рано. Однако Мерзкая Птица-Воровка… он столкнулся с ней тогда, когда страх всё ещё был его частым спутником, и память о том, как её когти пронзили его душу, оставила шрам. Этот шрам сейчас давал о себе знать, заставляя его снова чувствовать себя молодым Мастером, беспомощным перед лицом Проклятого существа. Но даже сильнее холодного страха перед необходимостью встретиться с Мерзкой Птицей-Воровкой было другое чувство.

Санни также не мог поверить, что он так близок к тому, чтобы вернуть свою судьбу и снова быть в памяти тех, кто ему дорог.

То, чего он так долго жаждал и о чём мечтал долгие годы, было теперь так близко. Почти как будто он мог протянуть руку и коснуться этого… мог ощутить вкус.

«Кажется, я готов убить сотню Проклятых Ужасов, если это будет означать, что я верну то, что потерял».

Санни медленно выдохнул, очищая свой разум от всех ненужных мыслей.

В наступившей тишине Ананке осторожно спросила:

«Кстати, лорд Санлесс… если позволите спросить… как именно мы собираемся выманить Проклятого Ужаса из его логова?»

Он искоса