Песнь Ариадны - Guiltythree

Волк зарычал, намереваясь ударить лапой по злобной твари, но казался почему-то слабее обычного — вероятно, потому что Мерзкое Порождение также крало его эссенцию.

Прежде чем он успел атаковать дьявольское существо, фигура, напоминающая Нефис, исчезла в потоке тьмы, и в мгновение ока из бездонного водоворота теней выпрыгнул огромный чёрный волк.

Приняв форму гигантского чёрного волка, Мерзкое Порождение вонзило клыки в шею Волка и злобно рвануло его вниз, раздирая глотку.

Санни уже мчался сквозь пламя, когда снова услышал шёпот Удобного Браслета:

[Ваш фантом был уничтожен].

«Проклятье!»

Убив Волка, Мерзкое Порождение повернулось к Санни и снова приняло его облик. Затем оно улыбнулось.

Когда радостная улыбка искривила губы Дьявола… нечто зашевелилось в его тени. Нечто зашевелилось, а затем разрослось. И тут худшие ожидания Санни сбылись.

Священный фантом Волка поднялся из тени Мерзкого Порождения. Остальные фантомы, уничтоженные чёрным пламенем — тысячи их — тоже поднялись из его тени, окружая Дьявола, словно безмолвная армия. Отвратительное отродье… только что украло солдат Санни.

Преследуемый радостным, злобным смехом Мерзкого Порождения, Санни поднял меч, чтобы уничтожить собственных фантомов — фантомов, которые, по крайней мере, раньше были его.

Их поток преградил ему путь, и впервые Санни узнал, каково это — столкнуться с безмолвной, леденящей душу злобой, казалось бы, бесконечной орды мёртвых воинов.

Фантомы не боялись боли, не уставали и не знали колебаний. Естественно, они также не боялись смерти — всё это делало их ужасающими противниками.

Хотя Санни получил некоторую подготовку в этом отношении в Вечном Городе и Аду Ариэля, он всё равно не мог не скрежетать зубами от дискомфорта.

«Они… они мои, ты, злобный маленький вор!»

Он убил Обсидиановую Осу, размозжил череп чудовищного зверя Божьей Могилы, раздавил сапогом панцирь Чёрной Многоножки…

И тут крылья Тёмных Бабочек затмили свет украденных солнц, и Волк обрушился на него во всей своей первобытной ярости.

«Будь оно всё проклято!»

Мерзкое Порождение уже скользнуло прочь, шагнув сквозь тени, чтобы оказаться среди фантомов, всё ещё верных Санни. В следующее мгновение уши Санни наполнились какофонией шёпота:

[Ваш фантом был уничтожен].

[Ваш фантом был уничтожен].

[Вы получили фантом].

[Ваш фантом был уничтожен].

[Ваш фантом… ]

«Какого чёрта это происходит⁈»

Когда Мерзкое Порождение убивало фантома, оно крало его у Санни. Когда Санни уничтожал украденного фантома, он возвращал его обратно — словно они оба играли в жуткую игру в перетягивание каната…

И каким-то образом эта проклятая тварь выигрывала. К этому моменту огромные участки Теневого Легиона уже были узурпированы Мерзким Порождением — и чем большим количеством фантомов оно командовало, тем большее давление испытывали Санни и его спутники.

Санни прорычал:

«Ты… мерзкий… подонок!»

Глава 2950

Слишком много врагов было вокруг, чтобы Санни мог уничтожить их всех своим мечом — а его лучшее средство против роя противников, Проклятие, к сожалению, было бесполезно против этой конкретной угрозы.

Потому что даже если бы он направил свою Смертоносную Волю, чтобы отравить ею украденных фантомов, они бы просто продолжили сражаться, как ни в чём не бывало. Мёртвые не боялись смерти, в конце концов — они уже были в её объятиях. Поэтому он сделал следующее лучшее, что мог, и разделился на семь своих версий, каждая из которых ворвалась в массу фантомов, словно тёмный ураган из убийственной стали.

Союзники Санни тоже не бездельничали.

Святая призвала свою стихийную тьму — естественного врага теней — чтобы уничтожать фантомов и возвращать их законному владельцу. Убийца приняла форму гигантского паука, соткав огромную паутину из чёрного шёлка, чтобы сломать крылья Теневых Бабочек.

Нефис на мгновение растерялась, а затем просто выпустила своё пламя, расплавив в его слепящем сиянии как тех фантомов, что остались верны, так и тех, кого украло Мерзкое Порождение.

Именно Ананке оказалась самой эффективной в этой неожиданной битве.

Когда море враждебных фантомов окружило её, все они подчинялись приказу уничтожить её, лазурные глаза Ананке зажглись ярким янтарным свечением. Затем её длинные чёрные волосы зашевелились, словно наполненные собственной жизнью. Блестящие шёлковые пряди скользили, как змеи, и когда атакующий фантом подобрался слишком близко, одна из этих змей метнулась вперёд, впиваясь в шею фантому. Поток эссенции Ананке потоком прошёл через обсидиановые клыки змеи и впитался в мёртвого воина, мгновением позже превратившись в ядовитый яд.

Фантом рассыпался в прах, его эссенция была поглощена жрицей Заклятия Кошмара, чтобы исцелить её раны и сделать сильнее.

Однако этот фантом был лишь исключением.

Участь, ожидавшая большинство из них, казалась куда более ужасной.

Холодный ветер подул над Озером Устья, и когда взгляд горящих янтарных глаз Ананке упал на фантомов, окружавших её, их движения внезапно замедлились. Затем они полностью остановились, словно их охватило странное оцепенение.

Некоторые пытались сопротивляться, но это было бесполезно. Вскоре их чёрные тела стали серыми, прекратив всякое движение, и Ананке внезапно оказалась окружена тем, что походило на сад изысканно созданных, словно живых статуй.

У фантомов не было собственной Воли, поэтому у них было мало защиты от её зловещей силы. В этом смысле мёртвые воины не могли встретить худшего противника, чем Ананке из Плетения, последней жрицы Заклятия Кошмара.

Бесчисленные нити серебряного шёлка — такие тонкие, что их почти нельзя было разглядеть — тянулись от фигуры Ананке к окаменевшим фантомам, их присутствие выдавало лишь эфемерное мерцание в сияющем свете украденных солнц. Вскоре статуи тоже начали рассыпаться в прах, поток эссенции хлынул в душу Ананке.

По мере этого свечение её янтарных глаз становилось всё ярче, и те фантомы, что были дальше уничтоженных собратьев, тоже начали замедляться и замирать. Вокруг неё возник островок мира и тишины, пыль танцевала в свете. В других же частях поля боя царил полный хаос.

Мерзкое Порождение было одновременно неуловимым и смертоносным, потроша фантомов Санни, как безумный мясник. Всё больше и больше из них были украдены и присоединились к битве против своих бывших товарищей. Фантомы сражались с фантомами, белое пламя бушевало среди тьмы, а где-то там семь воплощений Санни сеяли разрушение в ужасающих масштабах.

И всё это время он терял эссенцию из-за этого проклятого птенца.

«Как, чёрт возьми, это произошло…»

Теневой Легион должен был быть его величайшей силой, но вместо этого стал обузой… даже угрозой.

Украсть силу противника и использовать её против него самого — это было очень похоже на то, что сделал бы сам Санни. Учитывая это