Песнь Ариадны - Guiltythree

Только, естественно, Мерзкое Порождение — этот молодой и неопытный Дьявол — никогда не могло надеяться сравниться с коварством, хитростью и чистой злобой оригинала.

Санни заметил, насколько эффективна Ананке в уничтожении фантомов. Юный Дьявол, несомненно, тоже это заметил — более того, Мерзкое Порождение, возможно, уже было знакомо с её силами, учитывая, что оно родилось и выросло в Гробнице Ариэля.

Итак, оно шагнуло сквозь тени, чтобы добраться до прекрасной жрицы…

Только кое-что уже ждало его в их тёмных объятиях.

Предугадав, что сделает мерзкий Дьявол, Санни тоже отправил одно из своих воплощений в глубины теней. И в то короткое мгновение, когда Мерзкое Порождение использовало Теневой Шаг, перемещаясь сквозь тёмные просторы их беспросветного мира, чтобы появиться рядом с Ананке, там, скрытое во тьме, его поджидало леденящее душу присутствие, которое перехватило его.

В плоскости теней Санни был огромным и бесформенным. Мерзкое Порождение тем временем сохраняло смутно птицеподобную форму. Его крылья, однако, сломались и запутались, когда Санни обернулся вокруг него, словно саван, и тысячи голодных ртов открылись на туманных просторах его истинной формы, впиваясь в душу юного Дьявола. Растерянное и испуганное, Мерзкое Порождение издало беззвучный крик и вытолкнуло их обоих из теней.

Они покатились по земле, и ещё шесть аватаров Санни вынырнули из ожесточённой битвы, чтобы слиться с тем, который держал встревоженного Дьявола за шею.

Лицо Мерзкого Порождения исказилось, и он издал громкий, птичий крик.

Битва, казалось, на мгновение остановилась, и холодная дрожь пробежала по спине Санни.

Он не мог этого видеть и даже не мог этого ощущать…

Но в тот миг он понял, что приближается нечто ужасное.

Казалось, мать-птица откликнулась на тревожный зов своего птенца. Мерзкая Птица-Воровка приближалась…

Она приближалась прямо к Санни, который всё ещё держал шею Мерзкого Порождения в своей хватке.

«Это отлично, тогда…»

Покрытый холодным потом, Санни отпустил злобного маленького Дьявола и развернулся.

Он думал, что действует быстро — но, очевидно, недостаточно быстро.

Как не были достаточно быстры и его союзники — ни Нефис, ни Ананке, ни Святая, ни Убийца…

Никто из них не среагировал вовремя, пропустив момент, когда Проклятый Ужас покинул своё гнездо и появился на поле боя.

К тому времени, как Санни повернулся к горе, было уже слишком поздно что-либо делать.

Всё, что он видел, — это бескрайнее, ужасающее пространство чёрных перьев, заслоняющих небо, и единственный налитый кровью, безумный глаз, всматривающийся в саму суть его существа.

В следующее мгновение острые когти пронзили его грудь.

Хотя он был на целых два Ранга выше, чем в Третьем Кошмаре, настоящий полубог, результат был тем же самым. Мерзкая Птица-Воровка легко прорвала непробиваемый панцирь Нефритовой Мантии.

Она пронзила и его цепкую плоть, и его несокрушимые кости.

Её когти достигли самой его души, разбивая его теневые ядра, словно мыльные пузыри… и проникли глубже.

Кровь хлынула изо рта Санни водопадом.

Зверски искалеченный и поглощённый мучительной болью…

Он искривил свои окровавленные губы в злобной улыбке.

«Попалась…»

Его голос был не громче умирающего шёпота.

В следующий миг Санни активировал седьмое зачарование Проклятия — то, которое можно было использовать только когда все семь его звеньев были соединены в цепь.

[Цепь] превращала Проклятие в составной Атрибут, где семь звеньев усиливали друг друга, будучи объединёнными. Его пассивный эффект постепенно увеличивал силу Проклятия по мере того, как всё больше воплощений Санни сливались, но когда все семь собирались вместе, семь звеньев резонировали, значительно усиливая все зачарования Проклятия… однако, что более важно, в то же время открывалась вторичная функция [Цепи].

В этом состоянии она могла проявиться как связующая сила, воплощающая постоянство. Она могла сдерживать врагов… или закреплять самого Санни, восстанавливая его тело, душу, дух и разум до их прежнего состояния, независимо от полученных повреждений.

Именно эту вторую функцию [Цепи] он использовал сейчас, расходуя огромное количество своей эссенции.

Когда вокруг его тела появилась призрачная цепь, весь нанесённый ему урон был обращён вспять, вернув его в состояние, в котором он был до появления Мерзкой Птицы-Воровки.

К состоянию идеального здоровья…

Ну, не считая того факта, что его тело всё ещё было пронзено когтями Проклятого Ужаса.

Птица-Воровка наклонилась ближе, глядя на него своими безумными глазами.

Игнорируя боль, Санни схватил горсть чёрных перьев, притянул гротескного Ужаса ближе…

И вонзил Змея глубоко в его шею.

Глава 2951

«Почему бы… тебе… не умереть?»

Пока небесная цепь раскачивалась и стонала под ним, Мордрет шагнул вперёд и вонзил свой меч в грудь Астериона. Острый клинок пронзил кожу и мышцы, скользнув между рёбер Порождения Снов, чтобы вскрыть его сердце и перерубить позвоночник. Клинок вышел из спины потоком крови, сверкая, словно багровый памятник жестокому акту убийства.

Астерион просто улыбнулся, схватил Мордрета за запястье и обрушил вниз свой собственный меч. Его меч с чёрной рукоятью и алым клинком был воплощением Морган из Валора. Упрямая сестра Мордрета прошла такой долгий и тернистый путь, чтобы освободиться от судьбы стать клинком, который кто-то другой держит в руках, но вот она здесь, сведённая к послушному оружию.

И к такому смертоносному оружию. Рыча, Мордрет вырвал своё запястье из хватки Астериона и отшатнулся назад, едва избежав жутко острого клинка его меча. Этот клинок был достаточно острым, чтобы разрезать сам мир, поэтому он быстро расправился с его зачарованными доспехами. Мордрет уже был покрыт неглубокими ранами, его чёрная броня была изрезана и разбита. Астерион же тем временем…

Всего через несколько мгновений после того, как меч Мордрета был вырван из груди, и хлынул поток крови, тело Астериона выглядело как новенькое. Жуткая рана на груди исчезла, как и другие раны, которые нанёс ему Мордрет. Даже его одежда казалась снова целой, нетронутой и безупречной.

Порождение Снов шагнул вперёд, в его золотых глазах появился холодный блеск.

«Зачем ты настаиваешь на продолжении этой бессмысленной игры, мальчик? Ну же… тебе давно пора образумиться».

Когда его золотые глаза отразились в глазах Мордрета, Мордрет поморщился и на мгновение схватился за голову, простонав.

«Разве ты… не хотел бы узнать…»

Вокруг них всё ещё бушевала битва за Башню Чёрного Дерева. Семь Отражений всё ещё тонули в потоке солдат-людей. Чемпионы Домена Голода всё ещё наступали по небесным цепям. И над, и под ними мириады крылатых мерзостей были вовлечены в яростную схватку.

Но ритм битвы менялся.

Сосуды Мордрета, атаковавшие Ночной Сад, были