Империя #3 - Жан Аксёнов

Кроме траншей под канализацию, экскаватор копал для каждой квартиры ещё одну траншею, неглубокую, под печной вентканал. Вот тут уж даже подросткам дело нашлось! Сложности никакой, точности особой не требуется, знай себе кирпичи клади, чтобы горизонтальная труба получилась. По этой трубе в печь с улицы воздух пойдёт, чтоб она из помещения не тянула и микроклимат не нарушала.

Да, не зря корпел над проектами и расчётами! Теперь геодезистам оставалось только проверять на месте проектную разметку.

Скрежет ковшей, вынимающих новые порции скального грунта, визг алмазных дисков по бетону, и конечно, мат со всех сторон.

Удивительное место — стройка. Как ни кожилься, а объясняться иначе как на исконно-русском здесь не получится. Не поймут-с. Вот говоришь рабочему, к примеру: «Переключи перфоратор в режим сверления с ударом, бур не предназначен для долбёжки», — и он на тебя смотрит, как баран на новые ворота. А скажешь ему, что состоял в интимных отношениях с его матерью, перфоратором, буром и самим бетоном, который он продолбить пытается — и он, сцуко, сразу всё понимает! Хоть по-русски и ни бельмеса. И даже перфоратор сам догадывается в розетку включить! Пугается, правда, ловить потом приходится…

Но это у меня так, флэшбэки. Местные мужики, понятное дело, как и на любой стройке, матом не ругались, а разговаривали. Но кому-то что-то объяснять почти не приходилось. Как и сказал мне вчера утром Пётр Александрович, мои люди — настоящая команда, и работают не за страх, а за совесть. Прямо сейчас я видел это своими глазами.

Что ж, дела идут, как надо, и в моём присутствии нет необходимости. Степан, Николай, Игорь Викторович — на стройке достаточно компетентных специалистов. Присмотрят. А у меня наиважнейшее на сегодня дело, которое вместо меня никто не сделает.

Пора закончить, наконец, «глаз души»!

Глава 9

Опасные игры

В Шуркиной мастерской было на удивление тихо. В полумраке темнели силуэты трактора и станков, пахло бензином и машинным маслом. Но кроме этого тянуло ещё и другими запахами — травами и воском.

По мере приближения к Шуркиной комнате запах становился всё сильнее, а у двери стал совсем густым, хотя сама дверь и была закрыта.

На мой стук Шурка открыла почти сразу. Я вошёл внутрь, и она тут же заперла за мной дверь.

— Наконец-то! — проворчала Шурка. — Я уже звонить хотела!

Говорила она негромко, и дверь заперла очень быстро. Всё верно. Нам не должны помешать, и свидетели нам тоже не нужны. Безусловно, Катя догадывалась, что у меня есть какой-то план относительно этого артефакта и я не просто так тяну время, однако то, что мы решили изготовить его своими силами — она явно не подозревала. А остальным и вовсе незачем знать. Тихона я видел мельком, он собирался в усадьбу, а больше вглубь мастерской никто не пойдёт, незачем. Максимум покричат.

— Надо же было убедиться, что на стройке всё как надо, — ответил я, осматриваясь.

Внутри царил полумрак всех оттенков розового. Задёрнутые занавески, стены и даже постельное бельё на кровати — всё было в этой цветовой гамме, отчего казалось, что окрасился сам воздух.

А на полу была тщательно вычерчена пентаграмма — пятиконечная звезда, вписанная в круг. Звезда эта была вся заполнена символами и рунами. Шурка явно немало потрудилась над ней. Сколько же времени всё это заняло?

— И почему я не удивлён, увидев именно её? — пробормотал я, качая головой.

Меж тем Шурка, встретив меня, вернулась к прерванному занятию — писала что-то в гримуаре, стоя у стола, потом читала ответы и снова писала.

— Ну что там по чек-листу, всё готово? — спросил я.

— Чек-лист? — не поняла Шурка.

— Список для проверки готовности. Чтобы галочками отмечать! — объяснил я.

— Отличная идея, — оценила Шурка, и тут же написала что-то в гримуаре, а тот ответил. — Вот, есть список!

Она протянула мне блокнот. Я заглянул внутрь — всего несколько пунктов.

— Давай я буду спрашивать по списку, а ты проверяй, — предложил я.

— Отлично! — охотно согласилась Шурка.

— Контур нанесён одной непрерывной линией, замкнут без разрывов, — прочитал я.

— Одной линией, без разрывов, — моя напарница показала брусок вроде как мела. — Специальным карандашом из воска, костяной муки из демонических костей, и ещё десятка ингредиентов.

— Это был второй пункт, — кивнул я, делая пометку в гримуаре. — Защитные руны?

— Всё на месте, на двадцать раз проверила.

— Сушёная полынь? — я посмотрел на пучки трав, лежащих внутри пентаграммы. — Ага, вижу. А зачем она?

— То есть с остальным сразу всё понятно? — съехидничала Шурка. — Для контроля за процессом.

— Свечи… — их тоже было трудно не заметить. — Должны стоять точно в вершинах.

— С ними пришлось повозиться, — Шурка вздохнула. — Они должны энергию в контур проводить… но жилы демона мне взять было неоткуда, и я придумала использовать серебряную проволоку. Помнишь, Катя говорила, что серебро — проводник энергии?

Ага, вон она о чём. Вокруг каждой свечи ровной спиралью сверху вниз шла тонкая проволока. Начиналась она колечком над фитилём, так что при горении свечи оно будет сильно нагреваться, а нижний конец уходил под свечу, видимо, к начерченной пентаграмме.

— Резерв? — пошёл я дальше по списку.

— Пока полный, но дальше не знаю…

— Если что пополню, но говори сразу, не тяни до последнего, — предупредил я. — Одежда из натуральных тканей?

— Ах да…

Шурка покраснела и, выдохнув, одним движением стащила через голову толстовку, оставшись в настолько тонком топике, что у меня невольно брови вверх поднялись… да и не только брови.

Конечно, она заметила мой взгляд, и тут же отвернулась, обхватив себя руками.

— Не смотри на меня так, пожалуйста! У меня из хлопка только эта майка! Остальное синтетика!

Нет, ну формально, конечно, майка. В облипочку и сильно натяжечку, как будто покупалась, когда груди ещё толком не было, а теперь она внезапно нарисовалась. Даже в полумраке комнаты эта майка оставляла очень мало места фантазии, не в силах сдержать…

Сглотнув, я заставил себя вернуться к списку.

— Демоническая сущность, — продолжил я, и мой взгляд скользнул на ловушку, стоящую на столе.

Шурка, поборов смущение, переставила ловушку на пол, ближе к краю пентаграммы.

— Ну и, наконец, сам «глаз души», — закончил я читать.

— Вот он.

Едва дыша, Шурка взяла со стола собранный ею артефакт и показала мне, не выпуская из рук. Сквозь янтарь отчётливо проглядывала печать, очень похожая на ту же пентаграмму, только сложнее. Весь рисунок, включая руны,