Смерть зимы - Влада Ольховская

Это не было обманом с ее стороны, она действительно готова была ему рассказать. Почему нет? Черный Город продемонстрировал, как ценит его, когда передал ему контроль над охранными роботами. Значит, он примет и то, что Геката открыла ему секретную информацию. Марк ему нужен, все остальное не так важно.

Честность даже повышала ставки. Геката жила слишком долго и слишком ярко, чтобы довольствоваться мелочными трюками вроде мошенничества и провокаций. Все или ничего – только такое пари ее и устроило бы. И она ведь знала, что он ищет ответы! Когда они только познакомились, он был безразличен ко многому, даже собственная жизнь была для него не так уж важна. Гекате удалось увлечь его лишь неожиданной дорогой и чувством новизны. Такие, как он, плохо переносят неведение, а уж возможность узнать все и сразу мало кому достается.

И все равно он молчал…

– Это на одной чаше весов, – добавила Геката.

– А что на второй? – тихо спросил Марк.

На сей раз промолчала она, просто улыбнулась так, чтобы он понял.

Неведение.

Слепая верность.

А еще то – что словами описать нельзя.

Она приняла бы любой его выбор. По большому счету, у него было право на обиду за то, что Геката превратила нечто подобное в игру.

Только вот упрекать ее он не стал. Она ожидала, что он даст ей ответ, а он просто вышел из воды, приблизился к ней вплотную. Она почему-то раньше не замечала, насколько он выше… По коже будто электричество прошло от давным-давно позабытого чувства слабости и уязвимости, вдруг вспыхнувшего под его темным взглядом.

Марк так ничего и не сказал ей… Но свой ответ она получила сполна.

Глава 5

Мир был таким прекрасным до Перезагрузок… Даже в моменты, когда он казался невыносимым. Мегаполис прогревался под жарким летним солнцем, в воздухе облаками вилась пыль – неподалеку от перекрестка шли ремонтные работы. Водители злились на вечные пробки, друг на друга, отчаянно сигналили, открывали окна, высовывались, ругались. Люди на тротуарах спешили, будто не понимая, что они никогда не успеют, потому что всегда будут находить новый повод для спешки.

Нико не спешила никуда, она просто наслаждалась моментом. Это было так непривычно, как странно… Все, что с ней происходило. Начать хотя бы с того, что она шла по городу в светлом легком платье, у нее такого никогда не было! И она несла в руках цветы. Она точно знала, что купила их у уличной торговки, пожилой женщины, улыбнувшейся ей так мило… Знала, хотя и не могла толком вспомнить, как именно это произошло. Вроде как в этом городе из стекла и бетона не могло быть старой цветочницы, на углу торгующей букетами. Но какая разница? Главное, что Нико хорошо сейчас, цветы в ее руках пахнут медом, солнце целует кожу.

Она знала, что многих выводит из себя. Она мешала людям спешить, и они раздраженно огибали ее, такую беззаботную, стремились к своим бесконечным делам. Они будто не понимали, какой это прекрасный день… Да они действительно не понимали, день как день, работать надо. Они смотрели на девушку, шагающую босиком по теплому асфальту, как на сумасшедшую.

Но Нико не волновало, что они там подумают о ней. Она то нюхала цветы, то поднимала голову к небу, расчерченному зеркальными линиями высоток. Она точно знала: беспокоиться не о чем, роботов не существует, жизнь идет своим чередом, и все обязательно будут счастливы.

А потом под ногой у нее что-то хрустнуло. Шаг невольно сбился, поверхность стала неровной, Нико, лишенная обуви, прекрасно это почувствовала. Она оступилась, едва не упала, уронила цветы, иначе не получилось бы удержать равновесие. Она удивленно посмотрела себе под ноги, чтобы понять, что произошло, и тихо вскрикнула.

Асфальта больше не было. Не только у нее под ногами – вообще нигде, ни впереди, ни за спиной. Не важно, что он там был, что она только что прошла по нему. Мало ли, что было вчера? Теперь уже нет – и не будет никогда.

Дорога сохранилась, но ее выстилали серые кости. Только человеческие, перемешанные – тут и ребра, и черепа, и россыпь костяшек пальцев… Единая пелена от горизонта до горизонта. Сотни, тысячи, кто их посчитает? Мертвецы, которые тоже никуда не спешат, но уже по совсем другой причине.

Нико с трудом оторвала взгляд от чудовищной картины, чтобы посмотреть, как на это реагируют другие люди. Они наверняка напуганы, но они же справляются, раз она не слышит криков и никто никуда не бежит!

Только вот она поторопилась с выводами: бежать оказалось некому. Люди исчезли, не было их, а машины остановились навсегда, превратились в ржавые остовы, частично провалившиеся в треснувший асфальт. Трава, робко выглядывавшая у бордюров, стремительно разрасталась, превращалась в колючие стебли, в истекающие ядом цветы. Она была единственной жизнью рядом с Нико – но она же была смертью. И нужно было бежать, но не понятно, куда и зачем, если ничего больше не существует.

А потом появился он. Нико даже не поняла толком, как заметила его, почему посмотрела в этот миг вперед. То ли движение привлекло, то ли просто иначе было нельзя. Темный силуэт перед ней, как будто человек… но она точно знала: не человек.

Никто и ничто. Если бы перед ней возник кто-то другой, Нико побежала бы к нему, вместе ведь проще справляться с кошмаром! Однако существо, приближавшееся к ней, и было причиной всего, она это точно знала. Ей нужно было бежать, и она хотела бежать, но просто не могла: серые кости под ногами продолжали трескаться, и Нико проваливалась в них, она попала в их ловушку, как в капкан, и теперь она обречена была стать одной из них, остаться здесь навсегда… Ей позволили увидеть жизнь лишь с одной целью: чтобы она острее ощутила свою смерть.

Она проснулась без крика, она отучилась кричать. Кошмары были частым гостем ее детства, за крик ей доставалось, и Нико стала молчаливой. А вот стать неуязвимой ей не удалось, она задыхалась от ужаса, сердце колотилось так быстро, что становилось больно, кожу холодила пелена испарины.

Она проснулась не в миг, когда увидела существо, а намного позже. Произошло что-то еще, но она не помнила, что именно… Да и не хотела помнить.

Этот сон не был похож на ее прежние кошмары. Он повторялся – уже это стало новым: в прошлом ее воображение проявляло себя