Ювелиръ. 1812 - Виктор Гросов

— Так точно. По номерам.

Отойдя на десяток шагов к просеке, я прищурился. Сейчас на месте стоянки угадывалась тень под еловыми лапами. Наметанный глаз, конечно, зацепится, однако случайный конный разъезд проскочит мимо. Следы припорошили, благо тележная колея тут уже была.

Вернувшись под тень деревьев, я покрутил в воздухе набалдашником-саламандрой, собирая людей вокруг себя.

— Режим тишины. Разговоры — только шепотом и по делу. Снег вокруг машин не топтать. Водители сидят на местах, стрелки ждут выхода. Механик дежурит у насоса. С этой минуты считаем, что мы в расположении французов.

Иван привалился к переднему колесу. После возни с тяжелой сетью его грудная клетка ходила ходуном. Перехватив мой взгляд, он виновато хлопнул себя по груди, дескать справляюсь.

— Иван, твое место за рычагами. К сетям и погрузке не лезть, побереги меха.

Я зафиксировал время. В блокнот добавилась пара строк: «первая лежка, укрытие заняло десять минут, вторая машина натоптала лишнего, маскировку колес надо додумывать».

Где-то на просеке хрустнула ветка, народ сразу напрягся. Вскинув руку, я повернулся на звук, еще один еле слышный треск, и между стволами тяжело мелькнула крупная птица.

Выждав с минуту, я опустил руку. Первая фаза прошла гладко: техника спрятана, люди на местах, ведомые не отбились от графика. Сунув блокнот обратно за пазуху, я поудобнее перехватил трость. Теперь начиналась самая паршивая часть любой засады: тупо сидеть и не дергаться, пока пробирающий до костей холод не заставят кого-нибудь ошибиться.

Расслабляться тут не выходило — лесная тишина выматывала, требуя постоянного контроля. Каждый из стрелков сейчас молча боролся с собственными мелкими неудобствами.

Старший стрелок скинул рюкзак, собираясь перехватить ремни. Армейским всегда милее обычная пряжка: затянул и порядок. В лесу же металл обязательно брякнет о ствол или зацепит ткань. Проведя пальцем по кожаной петле, я дернул лямку и велел парню ложиться в снег.

На секунду кольнула совесть за придирчивость и тут же сменилась злостью на собственную мягкотелость.

Амуницию перетряхнули. Следом перешли к баллонам. С этой снарягой всегда таилась подлянка, сжатый воздух хитер. С виду винтовка в полном порядке, стрелок спокоен как удав, а давления для пробития цели уже не хватит.

Один из резервуаров показал просадку ниже нормы, его отодвинули в запасные, по возвращении сверим расход.

Раздав карточки, я коротко обрисовал задачу. Толстой заранее раскидал по квадрату соломенные чучела в старых кафтанах, снабдив их курьерскими сумками. Для обкатки вполне сносно. Бойцам требовалось бесшумно выйти на позицию, отработать цель одним выстрелом, забрать сумку и вернуться обратно.

— По одному заряду на мишень. Вторым выстрелом статистику не приукрашивать. Потеряли цель — так и пишете. На все про все двадцать минут.

Они растворились в лесу поодиночке. Первый сразу пригнулся, уходя под защиту нижних ветвей, второй поначалу взял слишком прямо, ломанувшись напролом, но вовремя опомнился и сам вильнул к темным стволам. Учатся на ходу.

Иван привалился к колесу, уткнув нос в воротник тулупа. Механик топтался у насоса.

Достав блокнот, я нацарапал: «Ручная накачка демаскирует позицию». Подумав, добавил ниже: «Все же надо искать выход на привод от двигателя». Идея вырисовывалась сложная: придется снимать усилие со спиртового котла через отдельный узел с муфтой, защищая систему от рывков. Дорого, муторно, еще и кузов резать придется. Успею ли? Да нет, баловство, некогда уже.

Бойцы вернулись через двадцать минут. Старший вынырнул из-за елей, второй подошел чуть позже, поднимаясь по склону. Сгрузив баллоны на холстину, оба протянули карточки.

— Слушаю.

— Первую и вторую сняли. Третью цель обнаружить не удалось.

— Номера баллонов?

— Третий и четвертый. Расход — по одному заряду.

Проглядев неровные строчки, я мысленно усмехнулся. Честная отметка «цель не обнаружил» радовала. Значит, не врут и не пытаются выслужиться.

Дальше дело пошло бодрее. На третьей остановке водитель ведомой тележки умудрился оставить глубокую колею прямо у съезда. Пришлось тормознуть его, отвести на десяток шагов назад и заставить полюбоваться художествами со стороны просеки. Сработало — парень закидал глину снегом и впредь крутил руль аккуратнее.

Разглядывая глубокую колею у съезда с просеки, я чувствовал неприятный холодок под ложечкой. На бумаге и ровном тракте все всегда гладко. Только вот реальные засады придется устраивать в настоящей грязи, где наши тепличные расчеты не стоят и ломаного гроша.

Развернув на коленях карту, я ткнул пальцем в нижнюю дорогу, петлявшую через старую вырубку.

— Пятая точка. Грязи тут побольше. Ведомую тормози, пусть в нашу колею не суются.

— Там же сплошная вода под настом, — нахмурился второй водитель.

— В курсе. Ползем на малом ходу. И ради Бога, без рывков.

Дождавшись, пока Иван отмахает задним, я сунул карту за пазуху и в который раз оглянулся на насос. Эта громоздкая хреновина бесила меня с самого утра. На плацу тяжелая станина выглядела монолитно. Но после четырех жестких перегонов, выглядела она уже не очень.

Первые сажени мы проползли сносно. Иван ювелирно тянул «Аврору» по самому краю, пуская правое колесо по жестким корням. Передний мост перевалился благополучно, однако под задним наст хрустнул. Тяжелую тележку резко кинуло вбок. Под днищем скрежетнул мерзлый грунт, следом раздался удар сзади.

— Стоп!

Вместо того чтобы сразу сбросить давление, Иван рефлекторно дернул рычаг, пытаясь вырвать вязнущее колесо нахрапом. Я даже за рукав его схватить не успел. А я ведь сам виноват, заигрался в игру разведчиков. При этом сам загнал людей в топь. Распишитесь в получении результата.

— Рычаги брось! Никому не дергаться!

Спрыгнув на землю, я сразу черпанул сапогом ледяной жижи. От желания выматериться в голос пришлось сжать зубы. Выбравшийся следом Иван со свистом втянул воздух, уставившись на увязшее колесо.

Забравшись на подножку, я заглянул в кузов. Ремни-то выдержали, зато сама станина съехала на добрых два пальца, выдавив один из клиньев. На медном штуцере у коллектора змеилась едва заметная темная бороздка. Стянув рукавицу, я мазнул ногтем по резьбе. Разрыв. Воздух травило микроскопическими порциями, однако для пневматики этого было достаточно.

— Механик! Инструмент сюда. Иван, тормози ведомых. Двоих с лопатами к переднему мосту, копать без шума. В лужи не лезть!

Архангельский паренек подскочил. Рукастый, хваткий, из кожи вон лез, лишь бы утереть нос столичным. Излишняя ретивость в таком тонком деле не к добру.

— Не спеши, — процедил я. — Представь. Мы в глубоком тылу француза. Магистраль пробита, заряженных баллонов нет. На все про все двадцать минут. Меняешь штуцер и прокладки. Попадет хоть песчинка — убьешь винтовки.

Парень мельком глянул на