Пузырь - Чо Ыно

Кажется, я поняла. Те, кто живет в особых районах возле института, как бы подстраиваются под нас, новичков. Говорят медленнее, объясняют подробнее, делают шаг назад, если видят страх, пропускают и подсказывают, если мы чего‐то не понимаем.

– Когда закончим обучение, мы сможем пойти и туда, да? – спросила я.

– Конечно. Но сегодня начнем с торгового сектора. Знаешь, что это такое? Мы на этой неделе проходили.

– Внешняя зона делится на административный, жилой и торговый районы.

– Верно. Слушала внимательно, молодец.

Административный и жилой районы почти ничем не отличались от Центра. А вот торговый был другим. В Центре все устроено просто. Если тебе нужны вещи, подаешь заявку и распределительный отдел доставляет их прямо в твой пузырь. Во внешней зоне все иначе. Там использовали то, что оставалось после потребления в Центре. Никакой службы распределения не существовало, каждый должен был приходить сам. При этом товары не были одинаковыми для всех: сотрудники торгового сектора предлагали их и помогали сделать выбор.

– Вот мы и пришли.

Когда Хангёль остановился, мое сердце радостно забилось. Он заметил мое волнение и кивком дал понять: «Смотри, сколько хочешь». Я, словно отпущенная пружина, рванулась вперед и нырнула в узкий переулок.

Глава 14

В отличие от районов Института оценки с идеальной геометрией улиц, торговый квартал представлял собой настоящий хаос: магазинчики тесно лепились друг к другу, навесные прилавки торчали прямо из стен, а кое-где вторые этажи, самовольно надстроенные хозяевами, нависали так низко, что стоило зазеваться – и обязательно ударишься головой.

Щекой я задела флажок с нарисованной посудой, качавшийся под вывеской, и с облегчением подумала: хорошо хоть я не одна, в этом лабиринте слишком легко заблудиться.

– Ну как тебе? – спросил Хангёль, ловко увернувшись от пролетевшего мимо велосипеда. – Так себе, да?

– Тут людей просто тьма! – крикнула я, перекрывая шум вокруг.

– Надо потренироваться, чтобы ты и одна могла сюда приходить, – отозвался он.

Мы петляли по запутанным улочкам, и вскоре у меня заныли ноги. Казалось, мы довольно далеко забрались от института.

– Пришли! – наконец сказал Хангёль.

Перед нами оказалась маленькая лавка на углу старого белокирпичного здания. Взгляд сам собой упал на номер: 149—08. Именно этот адрес я когда‐то видела в симуляции. Хангёль с широкой улыбкой распахнул дверь, и на меня обрушился водопад красок: вокруг висела, лежала и переливалась всевозможная одежда. Пожалуй, самыми привлекательными во внешней зоне были именно цвета. Казалось, каждому оттенку принадлежит своя эмоция.

– Мы пришли выбирать одежду? – спросила я.

– Конечно. Тебе ведь скоро придется сдать форму оценочного института. Нужна хотя бы одна вещь, которая будет только твоей.

Я неловко огляделась. Никогда раньше я не бывала в таком месте. На уроках мы изучали, что такое «магазин», но это казалось чем‐то абстрактным. Я все гадала: зачем выставлять на витрины то, что и так выдается в единственном экземпляре?

Теперь я поняла, что во внешней зоне товаров было множество. Может, потому, что здесь разрешалось то, что в Центре под строгим запретом? Или потому, что сюда стекались все излишки со всех сторон? Так или иначе, что‐то в этом казалось неправильным. С тех пор как я услышала истории 95‐го и 60‐й, сомнения пустили во мне корни.

Хангёль стоял рядом, изучая витрины и вешалки. Он ведь жил именно здесь, во Внешней зоне. Если мне нужно что‐то знать – он бы рассказал…

– Как тебе вот это? – спросил он, держа в руках свитер.

Почти такие же вещи я видела у него в шкафу, и все же Хангёль смотрел очень серьезно. Мне вдруг показалось, что, если я спрошу, чем этот свитер отличается от надетого сейчас, он расстроится.

– Тебе идет, – кивнула я и натянуто улыбнулась.

Я сказала что подходит – значит, словесное выражение выбрано удачно. Я улыбнулась – значит, невербальное сопровождение в порядке. Но интонация подвела: голос в конце фразы предательски поднялся.

Две из трех составляющих совпали – может, прокатит? Но нет, Хангёль сразу состроил обиженное лицо. Я растерялась, а он расхохотался. Он меня дразнил! И я так легко попалась – обидно до злости!

– А это? – протянул он другой свитер, темнокоричневый. – У тебя в шкафу такого еще нет.

– Цвет точно как у моих волос.

– Верно. Думаю, будет неплохо смотреться.

– Я буду выглядеть так, будто с головы до пят покрыта волосами!

– Я же выбирал для тебя, а тебе, похоже, не нравится?

Я состроила обиженное лицо, и Хангёль смутился. Но потом я снова расслабилась, и он наконец рассмеялся и достал светло-серое пальто.

– Как тебе?

– Силуэт красивый. А почему именно это?

– Из-за твоих пристрастий. – Хангёль кивнул на свитер, который был на мне. – Мне показалось, тебе не нравятся слишком яркие вещи – судя по тому, какие ты выбираешь ручки, какие‐то повседневные вещи. У тебя все бледное или совсем бесцветное.

Он был прав. Когда я надевала или брала вещи слишком насыщенных оттенков, силы как будто покидали меня. Пестрое выглядело красиво, но, пока я еще «укоренялась», мне нравились спокойные тона.

Оказывается, Хангёль так внимательно за мной наблюдал… Я провела рукой по пальто, ладонь приятно и легко скользила по ткани. Хангёль тихо спросил:

– Нравится?

– Угу.

– Тогда, может, хочешь подать заявку на вещь? Нужно будет назвать мой номер.

Сотрудник уже ждал, глядя на меня. Это был ровно тот диалог, который мы репетировали вчера. Один из них. Мы продумывали разные ситуации, писали сценарии и даже разыгрывали их вместе с 95‐м.

«Не нервничай», – сказала я себе, подошла к сотруднику и для начала улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Я хочу получить вещь по распределению.

Нужно было сразу назвать то, что я хотела получить. Но я зацепилась за сценарий, механически повторила его и ошиблась. Чтобы выкрутиться, я показала принесенную одежду, и, к счастью, меня поняли.

– Продиктуете, пожалуйста, номер?

– Да.

Я ответила слишком коротко, и сотрудник на мгновение растерялся. Ах да, ведь «продиктуете?» означает не «скажете ли вообще», а просьбу – «скажите прямо сейчас». Я ненавидела такие расхождения между буквальным и скрытым смыслом. Я быстро опустила взгляд на руки, тянула время, чтобы мое короткое «да» из отговорки превратилось в «подождите чуть-чуть, пока я собираюсь с мыслями». Хотелось убежать к Хангёлю, но я упрямо осталась на месте.

– Оценщик номер сто двадцать шесть.

Я краем глаза заметила, как Хангёль, уже собравшийся вмешаться, выдохнул с облегчением. Значит, я справилась.

– Вот,