Пузырь - Чо Ыно

– Спасибо.

Я немного наклонила голову и обернулась. Хангёль нетерпеливо приподнимался на носках.

– Ну как?

– Это я у тебя должна спросить. Я хорошо справилась?

– Ну конечно хорошо. Тебе понравилось?

Я удивилась. Я ведь пришла сюда, чтобы научиться разговаривать с людьми и не быть одинокой?

– Да. Было интересно, – ответила я с широкой улыбкой.

До этого я все время пыталась разложить происходящее по полочкам и превратить в учебу. Внешний сектор постепенно стал для меня не открытием, а заданием. А Хангёль, может быть неосознанно, вернул меня к первым впечатлениям. Я не знала, планировал ли он это, но чем больше мне нравилось происходящее, тем сильнее я чувствовала благодарность. Хангёль оказался превосходным экзаменатором.

– Хочешь еще куда‐нибудь сходить?

Я сразу кивнула и всего через три часа отчаянно пожалела об этом. Мы обошли кучу мест, и лишь тогда я наконец позволила себе прислониться к стене очередного магазина. Ноги болели так, что я была готова уйти обратно даже одна.

И все же, когда я остановилась, взгляд сам собой обежал окружающее. Светильники, ярко сияющие в каждом углу, гирлянды, протянутые между лавками, запах горячей еды, звонкие колокольчики на дверях, сухой и слегка пряный воздух, журчание воды где‐то в ресторане… Настало время обеда, и улицы наполнились людьми.

Я машинально уставилась на сумку в руках прохожего. Тот заметил мой взгляд, смутился и поспешил отвернуться. Я тут же попыталась вспомнить, что нам рассказывали на занятиях на этой неделе. Вежливость запрещает разглядывать незнакомых людей без причины, особенно на улице.

– А, точно! – Хангёль вдруг что‐то вспомнил.

– Что такое?

– Подожди немного, я скоро вернусь.

– Хорошо.

Я кивнула и теснее вжалась в стену. Время тянулось медленно. Постукивая носком ботинка по земле, я заметила яркую черту, ту самую линию, которую уже видела издалека, – границу сектора оценщиков. За ней ничего не было видно, все скрывал пузырь.

«Улица 150, пересечение 10».

Именно здесь две линии сходились под прямым углом, обозначая край сектора. Я посмотрела налево, потом прямо. Налево – улица 150, прямо – улица 10.

Оказалось, что, бесцельно бродя, мы вышли прямо к краю запретной зоны. Все равно что дойти до конца огромного зала. Я поколебалась, а потом осторожно протянула руку и слегка коснулась пузыря. Раздалось тихое «дзынь», кожу защекотало, и палец неожиданно прошел насквозь, оказавшись по ту сторону.

«Так можно?..»

Сердце бешено забилось. С того момента, как я попала во внешний сектор, я только слушала лекции и проходила проверки. Лишь сегодня Хангёль дал мне почувствовать настоящий вкус этого места. Что плохого в том, чтобы получше изучить пространство, где предстоит жить всю жизнь?

«А если и правда попробовать?»

Внезапное безрассудство охватило меня. Я пошевелила рукой, погладила пузырь ладонью и сунула сквозь его стенку уже руку по локоть. Все получилось. Я оглянулась туда, куда ушел Хангёль, но его и следа не было.

«Всего на минутку…»

Если побежать, то я успею сделать сотню шагов за чертой прежде, чем он вернется.

Взгляд заметался между двумя линиями: прямо или налево? Я колебалась, не зная, что меня там ждет. Но чем больше я медлила, тем меньше оставалось шагов. Вновь оглянувшись, я наконец решилась и перемахнула через черту.

В тот момент, когда ступня пересекла линию, по пальцам ног пробежала колючая дрожь, потом – по ноге и руке. Я зажмурилась, когда вибрация прокатилась по лицу. Голоса, которые во внешнем секторе без конца били в уши, вдруг исчезли. Остался лишь ритмичный механический гул, ровный, как удары сердца. Сектор 150—11 – запретная зона.

Я шумно выдохнула и медленно открыла глаза.

Глава 15

Передо мной возникло огромное сооружение. Слово «здание» ему не подходило – это была целая махина, как будто вместившая в себя несколько зданий. Внутри, в прямоугольном одноэтажном пространстве, непрерывно двигались конвейерные ленты. Я затаила дыхание, всматриваясь. Людей внутри не было, только машины.

– Ух ты… – вырвалось у меня.

Центр отправлял остатки ресурсов на Окраину. Несомненно, место, куда я попала, было воротами, через которые проходили все эти грузы. В тот же момент мимо меня проехал знакомый голубой ящик – стандартный контейнер из Центра, доверху набитый мешками с рисом.

По залу сновали машины с зажимами, подхватывая мешки и раскладывая их по полупрозрачным ящикам с логотипом Центра. Такой ящик я видела в доме Хангёля. К рису машины аккуратно добавляли овощи, консервы, сахар, соль, масло и другие продукты. Упакованные ящики ставили на ярко-зеленую ленту, и они уплывали дальше. Каждый раз, когда ящик опускался на конвейер, на пузыре вспыхивали цифры: 168— 29, 232—45… очевидно, номера секторов и адреса домов на Окраине.

Я завороженно следила за конвейером и машинами, но потом нахмурилась. Все происходило слишком быстро. За считаные минуты десятки ящиков уходили в недра сооружения. А ведь каждый из них вмещал больше еды, чем я могла бы съесть за неделю.

«Может, потому что на Окраине в одном доме живет сразу несколько человек?» – мелькнула мысль. Нет, что‐то не сходится. Даже если в семье четверо, житель Окраины получал явно больше, чем человек в Центре.

– Как‐то нелогично… – пробормотала я себе под нос.

Нам постоянно говорили, что Центр помогает Окраине. Логично было бы, если бы на Окраине все было беднее, питание – хуже. Но я вспомнила полные прилавки в торговом секторе, еду в столовой… выглядело куда обильнее, чем в Центре. Картинки, которые я пыталась гнать из головы, ожили снова, и с ними вернулись сомнения. Они множились и росли, пока не превратились в тяжелую давящую груду, заставлявшую пересматривать все, что я знала об Окраине.

И тут я вспомнила, что Хангёль может вернуться в любую минуту. Я поспешно коснулась пузыря, через который вошла, и он мягко поддался, открывая выход. Я оглянулась напоследок на шумный цех и шагнула вперед. В следующее мгновение торговый сектор снова оглушил меня.

Я вернулась на прежнее место, пытаясь привести мысли в порядок. И тут вдали появился Хангёль. Сердце забилось сильнее: еще чуть-чуть и он застал бы меня снаружи!

Но он подошел, ничего не подозревая, и протянул бумажный пакет. Внутри оказалось несколько комплектов одежды.

– Это подарок.

Я искренне поблагодарила его, но в голове уже зрел вопрос, который я не могла не задать.

– Обещаю сказать как есть, только не злись.

– Что там еще?

– Дай слово, что не рассердишься, – настаивала я. – Тогда скажу.

Хангёль усмехнулся:

– Хорошо, не рассержусь.

– Я… я только что туда заходила. Что‐то увидела, но сама до конца не