Пузырь - Чо Ыно

выражений, что мы учили, для таких ситуаций подходило только одно – «согласие». Нужно проявлять положительные эмоции или соглашаться. Окраина – место для улыбок.

95‐й поднял обе руки, словно призывая к порядку.

– В нынешней ситуации, наверное, самым справедливым будет просто посчитать, кто за что?

Авторитет 95‐го был так велик, что даже те, кто собирался возразить против голосования, в итоге отступили.

– Как будем считать?

– Хм… можно так: все сидим, а когда назовут место, которое нравится, встаем.

– Или рисуем кружок напротив выбранного варианта.

– А если поднять руки?

– Поднять руки – удобнее всего.

«А мне – неудобно», – подумала я про себя. Я так и не сказала ни слова, кроме тех двух раз, когда заметила Хангёля и когда нужно было внести предложение. Я не хотела повышать голос. Мне было страшно, что все посмотрят на меня. И еще страшнее – что кто‐то сочтет мои слова глупыми и станет спорить.

«Как у других получается так легко говорить?..»

Я украдкой оглядела товарищей. Мы сидели в кругу, но говорили только трое, включая 95‐го. Остальные молчали, как и я. Кажется, это было похоже на недовольство. Такое мы не проходили, но догадаться было несложно. Значит, мы с ними одного поля ягоды не любим высказываться и выдвигать идеи. Я вспомнила, что и голоса у этих ребят, когда они все же решались что‐то сказать, звучали тише. Наверное, им, как и мне, было бы куда спокойнее, если бы в обсуждении можно было обойтись без личных высказываний. А вдруг можно придумать такой способ?

Пока 95‐й распределял, в каком порядке называть варианты, я, сама того не замечая, начала поспешно искать глазами что‐то, за что можно зацепиться, откуда взять идею. И взгляд остановился на мешочке для жребиев, который Хангёль оставил под кафедрой, когда незаметно, без всяких споров, сумел разделить нас на три команды.

– Эй… – сказала я торжественно, но так тихо, что услышал только 95‐й, сидевший рядом.

– Хотите что‐то сказать?.. – Он спросил сначала неловко, на вы, а потом сам же рассмеялся. И это придало мне смелости.

– А что, если вместо поднятых рук мы будем писать?

95‐й сразу понял, о чем речь, но остальные посмотрели с недоумением.

– Вот так. Берем страницу из учебника… – Я вырвала один лист. – Каждый пишет, какое место выбирает. – Я взяла ручку и показала, будто пишу. – А потом… ну… складываем все вот сюда.

Я не могла без разрешения взять мешочек Хангёля и указала на сумку 95‐го. Тот, уловив мою мысль, принялся ее опустошать. На пол с шумом посыпались книги.

– Когда все опустят листки, мы раскроем их одновременно и проверим вместе.

Возгласы одобрения не раздались. Зато лица посветлели, в некоторых взглядах появилась легкость. Даже те, кто предпочитал молчать, похоже, одобрили. В прозвучавших словах сомнений было больше. Несколько человек заговорили сразу, я уловила не все, но смысл был примерно один: «Зачем такие сложности?»

«Потому что, когда все на виду, страшно», – хотела ответить я, но прикусила язык. Разве не обратного я добивалась, приехав на Окраину? Выходит, теперь я сама себе противоречила? За меня вмешался 95‐й, положивший сумку на стол:

– Так будет справедливее. Не придется ловить взгляды друг друга. Ведь бывает, что сосед предложил что‐то, а ты руку не поднял – и на душе уже неловко.

– Вот как… Никогда так не думала.

– Ну что ж, сгодится. От обычного голосования почти не отличается.

Я облегченно вздохнула. Позволила себе откинуться на спинку стула и тут же стукнулась затылком об кого‐то сзади. Кого‐то невероятно теплого.

Хангёль. Давно ли он стоит за моей спиной? Я по привычке хотела посмотреть ему в глаза, но резко опустила голову.

Спустя пару секунд он протянул 95‐му мешочек.

– Жребий. Воспользуйтесь. Анонимное голосование – проверенный способ избежать конфликта.

Когда он ушел, лица товарищей моментально прояснились. Он нас похвалил. Значит, мы справляемся. Голосование началось, и, пока все возбужденно переговаривались, время вышло.

– Теперь послушаем каждую группу: что вы решили и как пришли к общему мнению. А затем выберем место, которое устроит всех.

Хангёль дал нам передышку и вышел из аудитории. Я уткнулась лбом в стол, так и не разобравшись, чувствую я облегчение или опустошение. На душе словно кошки скребли, голова казалась чудовищно тяжелой. Мысль о том, что я использовала 95‐го, не давала покоя.

– Слушай, – раздался голос прям рядом.

Я вздрогнула и подняла глаза. 95‐й сидел в той же позе, что и я, уткнувшись лбом в стол.

– Что?

– Зачем ты предложила библиотеку?

Спасибо ему за этот вопрос. Я уже задыхалась от тяжелой злости на себя.

– На самом деле есть одно место, куда я хочу сходить.

– Так и сказала бы, пошли туда.

– Да ты что. – Я безрадостно рассмеялась. – Я хотела пойти одна. Думала, украдкой загляну. Это рядом с библиотекой.

– А, вот оно что. Я так и думал.

– Думал? – Я насторожилась.

95‐й принялся устраиваться поудобнее.

– Мне показалось, что у тебя другое на уме. Ты ведь сама не веришь, что библиотека – лучший вариант?

– Прости, соврала. Хотелось, чтобы ты поддержал меня. – Я снова уткнулась лбом в стол, и 95‐й принял извинение.

– Теперь скажи честно. Какое место, по твоему мнению, действительно подходит?

Он наклонился ближе и последнюю фразу почти прошептал. Я мельком осмотрелась и тоже приглушила голос.

– Это.

– Это место? Здесь?

95‐й удивленно распахнул глаза. Похоже, он ждал другого ответа.

– Мы ведь в Оценочном центре. Да, для нас это в основном учебное заведение, но на самом деле‐то это специализированный институт, просто мы легко забываем об этом. Думаю, сто двадцать шестой не просто так напомнил о критериях оценки. Он дал нам подсказку.

95‐й понимающе кивнул, из-за чего его лоб слегка ударился о край стола.

– Тогда… чему здесь можно учиться?

– Нужно проходить регулярные оценки. Можно наблюдать, как оценивают обычных жителей. Думаю, здесь лучше и проще всего учиться избегать конфликтов.

95‐й закатил глаза, обдумывая мои слова.

– Верно. Действительно хорошая мысль.

Он тихо улыбнулся, на этот раз – искренне. Мне вдруг стало грустно. А что, если 95‐й так свыкнется с жизнью на Окраине, что научится идеально притворяться? Наверное, я почувствую себя обманутой. И я осторожно спросила о том, что давно мучило меня:

– Тебя не раздражает, что нужно только соглашаться?

95‐й вопросительно приподнял бровь.

– Я думала, что лучшие идеи рождаются, когда люди делятся друг с другом мнениями. А мы весь разговор боялись лишнее слово сказать, толковых мыслей не высказали и не услышали и вдобавок еле-еле избежали ссоры.

– Но ведь мы и правда